Кристиан удивленно вскинул брови, прижав к уху наушник и надавив посильнее. Может, он вышел из строя, и парню только показалось, что самый главный сноб и молчун сказал такое? Кайле Нордан, циничный британец, который признавал только правду, четкие действия и рациональность, скептично относился к коэффициенту полезности женщин в деле, и, наверное, его можно даже определить как сексиста. Но, по всей видимости, Валевская ему приглянулась.
Тем временем, Маэль встал в ступор. Они с Анрией оказались в очень стесненных обстоятельствах: были на месте, в котором крайне тяжело как-то обойти связку из лазеров. Красные линии вдоль и поперёк заполонили пространство, и изогнуться, чтобы обойти их, очень-очень тяжело. Маэль напряжённо прикусил губу, осматривая все перед собой. Искал, где бы он смог проскользнуть. Хуже было то, что ближе к концу зала лазерные линии сигнализации двигались.
— Как в чертовом кино про Джей-Би, — выругался он. — Но я из Испании, и моя фамилия вовсе не Бонд.
— Вы в тупике? — спросили, на удивление, одновременно Кайле, Най и Кристиан.
Рядом стоящая Анна-Мария, разглядывая перекрещивающиеся между собой лучи, ощутила вновь горечь отчаяния и разочарования. Но это одновременно благоволило ей: быть может, стоит уже решить по поводу того, чью сторону она выбирает? У «Лобоса» не получается ровным счётом ничего. Не знак ли это, что пора уже отомстить им?
Сантана, разглядывая зал, сумел прийти лишь к одному выводу:
— Весь ход операции теперь зависит только от неё, — подытожил он. — Только Анна-Мария сможет проскользнуть здесь, и прикрепить портативник к панели управления.
Валевская, широко открыв глаза, с выражением полного шока и испуга бросила дикий взгляд на Маэля.
— Что?!
— Звездочка, — хмуро обратился к ней Сантана. — Только тебе под силу максимально ловко обойти все это, и оказаться на той стороне.
Чувство тошноты и страха не заставило себя долго ждать. Анна-Мария взялась за живот, глубоко вздохнув и пытаясь успокоиться. Время для выбора стороны подошло.
— Окей, пусть она разберётся с этим, — сказал Най, сидя в машине у ювелирного. — Надеюсь, без глупостей.
Кайле, Най и Кристиан затаили дыхание. Все знали о холодной и мстительной натуре Валевской, и достаточно быстро каждый из группы догадался, что с ее стороны можно ожидать нож в спину, и, в принципе, даже заслуженно. Но они пошли на риск, доверяю чутью Маэля. Теперь настал тот самый момент, когда они узнают, насколько хороша интуиция их главаря. Ошибся он, доверившись их бывшей жертве, или сделал ценный вклад? Очень тяжело было предугадать ход действий и мыслей Маэля, потому что он был либо безумный, либо гений; непредсказуемый в полной мере.
И Маэль знал это.
Он увидел блеск сомнения в волчьих голубых глазах Анны-Марии, которая с оттенком нерешительности смотрела то на лучи, то в пол. Было видно, что балерина делает тяжкий выбор. Сантана был уверен, что его обязанностью будет помочь ей в этом.
Он снял с уха передатчик, с помощью которого связывался с группой, и, протянув руку, сделал Валевской то же самое. Она посмотрела на него, когда Маэль положил ей в руку маленький чёрный наушник.
— Послушай меня, Анна-Мария, — тихо произнёс Маэльен. — Только меня, забудь о том, что здесь есть кто-то ещё.
Сантана присел на корточки, и опустил за плечи девушку, чтобы она села рядом с ним. Под ярким светом красного и синего, они скрылись в приглушенном сумраке, стоящем у самого пола. Все звуки вокруг померкли, и густое полотно тишины окутало пару, оставив их наедине. Анна-Мария взволнованно посмотрела в серые глаза Маэля, чувствуя себя беспомощной сейчас. Ее терзал и страх, и беспокойство, и растерянность. Сейчас ей поможет сделать выбор любая мелочь — потому что Валевская находилась чётко посередине между «Я изменю свою жизнь, начав заново» и «Я защищу свою честь, отомстив им». В голубых блеклых глазах это было видно.
Маэль погладил ее по плечу, а потом медленно переместил руку на щеку Анны-Марии, вложив в этот жест нежности.
— Я знаю, что у тебя в голове, — вздохнул он. — И я верю, что ты сделаешь верный выбор. Выбор в пользу свободы, удовольствий, новой жизни. Я верю, что ты не вернёшься к своей замкнутости, ненависти и отчуждению. Ты умная, — он провёл пальцами вдоль подбородка Анны-Марии, и добавил: — И ты нужна мне.