— Детка, ты мне нужна.
Вскинув брови, Анна-Мария пожала плечами:
— Чего ты от меня хочешь? Все по старому сценарию: приём со спонсорами перед открытием нового сезона, представление примы, танцы, попрошайничество... А прима у нас Софи, так намекни, что в обязанности ее новой работы входит не только танцевать и улыбаться.
Это действительно было обычным делом. Перед началом нового сезона, труппа представляет его сценарий их спонсору или целой группе, чтобы заранее выбить себе финансирование. Устраивается приём, на котором все солисты, кордебалет и прима превращаются в живых кукол и украшение, которое рассматривают спонсоры и будущие меценаты. А самая главная, — прима, — играет роль завлекалочки, очаровывая тех, кто в последствии будет платить за все. Она становится тем самым выгодным вложением, которое должно быть оценено по достоинству. Анна-Мария, которую знал весь балетный свет, справилась бы идеально. Но данная честь предоставлена была Софи, и Валевская была настроена не только язвить и грубить, но и свалить всю тяжесть и бремя этих обязанностей на ее плечи. Чтобы девочка поняла, что балет — не сказка, в которую она попала чудом, а каторга, где яркие балетные пачки перекрывают рутину и грязь.
Было заметно, как напрягся Аллен, поёжившись в своей шифоновой рубашке. Его глаза забегали, а пальцами он стал постукивать по подлокотнику софы.
— Да, Софи — прима, но... Ты популярнее, ярче. Спонсоры хотят смотреть на тебя. Они хотят ужинать с тобой. Анна-Мария... Астра моя...
Раздражение накатило с новой силой.
— Не называй меня так. Не теперь, — строго скомандовала Валевская. — Аллен. Прима — не я. Я лишь солистка. С какой стати мне ужинать с меценатами?
— Потому что они хотят именно тебя!
Не выдержав, Анна-Мария вскочила и рявкнула:
— Меня хочет чертова половина Марселя, ясно?! Но ты выбрал свою Софи, так и верти ею, как захочешь! Хоть на себе, хоть на других. Думаешь, мне это нужно?! Обхаживать спонсоров, но сидеть в солистках? Профессионализм — это улыбаться и торчать с меценатами, когда ноги отваливаются! Твоя сладкозадая подружка обделена таким даром. Она слабо танцует, и глупо улыбается. Но выбор пал на неё. Значит, выкручивайся сам.
Валевская взяла сумку с софы, закинув ее на плечо, и вышла из кабинета, громко хлопнув дверью. Исступление пронизывало все ее тело, заставляя почти дрожать от бешенства. Все последние недели он игнорировал и не замечал ее, будто не хотел даже встречаться взглядом. Наверное, его гложили стыд и страх, как будто он совершил предательство. А теперь заворковал, заластился, как кот. Когда ему понадобилась Анна-Мария — прибежал как миленький.
От этого хотелось проблеваться в туалете.
К слову, идея оказалась хорошей, потому что обед сам из неё не выйдет. Анна-Мария, порой, проделывала такое, когда знала, что времени на тренировку нет, и отработать калории она не сумеет. Просто шла в туалет и выплёвывала все, что съедала. Звучит отвратительно, но чтобы оставаться в форме, так нужно было.
Собрав все вещи и закинув сумку на плечо, она направилась в сторону туалета.
В комнате было приятно и прохладно, учитывая, что последние деньки Марселе казались немного душными. Глянув на себя зеркало, Анна-Мария слегка ободряюще улыбнулась. Выглядела она вполне сносно. Густые тёмные волосы подвязала в небрежный пучок, сверху надела белую футболку, подвязав на животе, и спортивные джоггеры. Красивой она показаться не хотела, лишь мечтала об удобстве и комфорте. Скинув с плеча сумку, она склонилась к раковине, плеснув воды в лицо. Когда Анна-Мария подняла лицо к зеркалу опять, а потом резко подскочила на месте и вздрогнула, увидев у себя за спиной в отражении человека.
Сразу вспоминалась ее первая встреча с Маэлем. Его смеющиеся глаза с уверенным и холодным взглядом, наглый тон и пистолет.