— Мне мартини со льдом, — добавил Кай.
—... И гейские напитки, — завершил Маэль.
***
Най и Кайле ушли десять минут назад. Анна-Мария, которая осталась в студии, подняла вновь на себя глаза в зеркало, и попыталась привести лицо в порядок. Она сказала Маэлю, что хочет просто умыться. На самом деле она зашла в туалет за другим. И уже закончила с этим, облегчив живот. Внутри снова стало приятно и пусто, будто она и не ела ничего сегодня вообще. Ободряюще растянув губы в улыбке, Валевская прошлась мокрыми холодными ладонями по лицу, и покинула комнату. Она успела пройти едва пару метров, как перед ней возник Маэль, и он сосредоточенно смотрел на девушку.
— Так, ну рассказывай, — сказал он.
Анна-Мария, остановившись в метре от него, поёжилась.
— Что?
— Чем ты там занималась в туалете, милочка?
Какой-то холодный страх завязался тугим узлом в низу живота, а к горлу подступил ком. Анна-Мария, потерев шею, пожала плечами и честно посмотрела Маэлю в глаза. В голове появились истеричные попытки придумать хорошую ложь.
— Ничем. Умывалась.
— Врешь, — сразу сказал Маэльен.
— Не вру!
— Когда люди врут, они в глаза смотрят, к тому же этот жест с шеей говорит о том, что ты подсознательно не веришь в свои слова. Я знаком с микромимикой.
Валевская ощутила, что он застал ее врасплох. Но от этого только злость появилась.
— Тебя не касается то, что я делаю со своим телом! — рявкнула она. — Ты мне не отец!
Маэль вспыхнул яростью за секунду от этих слов, метнувшись к девушке раньше того, как она уловила это и попыталась отбежать. Он вцепился ей в запястье, и дёрнул на себя, отчего Анна-Мария невольно шагнула к нему.
— Нет! Меня это касается, ясно?! Я тебе и чертов отец, и чертов старший брат! Я отвечаю по всем пунктам за тебя, и не позволю заниматься этой херней!
— Что?! Какой херней?! И ты мне не отец и брат!
— Булемией!
— Это не твоё дело! — сконфуженно воскликнула Валевская, и попыталась вывернуться из тисков.
— Мое! Я оберегаю тебя, и отвечаю за тебя! Ты в моей команде, а я главный. Мне важно твоё здоровье и самочувствие. Поняла?!
Его глаза были строгими, а руки железными. Он смотрел на неё, пытаясь смирить и выругать. Но она сопротивлялась.
— Что хочу, то и делаю, — рыкнула она. — Отвали! Я не хочу набрать гребанный вес!
Маэль впился пальцами ей в плечи, едва контролируя силу.
— Ты совсем нахрен больная?! Ешь, а потом идёшь блевать?! Сдохнуть захотела, дура? — Он наклонился к ней, а она невольно попыталась отстраниться. — Я тебя сейчас выпорю за такое.
Анна-Мария в момент дёрнулась, увернулась от следующей хватки Маэля, а потом отвесила ему тяжелую и звонкую пощёчину с размаху, да так, что ладонь загорелась и заныла. Он схватился за щеку, а Валевская бросилась за сумкой.
— Да пошёл ты, козел! — гаркнула она. — Это мое тело! Я знаю, что мне нужн...
Она не успела договорить, как сзади Маэль схватил ее за талию, поднял и потащил к дивану. Она стала дергаться, но Сантана лишь грубо сбросил ее на подушки, а потом, сжав кисти Анрии, наклонился.
— А ну-ка заткнись, — скомандовал он. — Я тебе сейчас устрою.
Он не успел ничего сделать, потому что в этот раз Анна-Мария воспользовалась ногами. Она одним коленом шарахнула Маэля в живот, а второй ногой, когда он чуть приподнялся от боли, пнула в плечо. Он почти поднялся, сжавшись, а Валевская подскочила на диване и одним рывком сбила парня на пол, оказавшись сверху. Маэльен удивлённо посмотрел на неё, когда она прорычала ему:
— Я тебе лицо сейчас разобью, понял? — Анна-Мария казалась крайне самоуверенной и разозлённой, вцепившись в ворот футболки. — За языком следи! Да, я иногда хожу блевать. Но без этого я не буду в форме, ясно?! Мне нужно быть худой.
Едва она замахнулась, как Маэль сам схватил ее за футболку, притянул к себе, а потом перехватил за шею. Валевская успела только ахнуть, когда Сантана повалил ее на пол, а потом сел сверху, собой обездвижив ноги девушки, а рукой одной сжав ее кисти рук над головой. Она оказалась полностью под ним. Беспомощная, злая и недовольная.
Проиграла.
Он, осматривая ее сверху вниз, нагло ухмыльнулся, тяжело дыша. Любовался Анной-Марией, которая была полностью в его власти, сжатая его руками.