— Кисуля, — сказал почти нежно он. — Я не со зла. Я же добра желаю. Булимия — страшная болезнь. Одна из моих младших сестёр болела ею, она умереть могла. У тебя хороший метаболизм, даже если ты будешь есть что захочешь, из-за постоянной активности все равно не потолстеешь. Ясно? У тебя просто маниакальный страх своего веса. Это не, черт возьми, нормально. Это дорога к анорексии. И без этого худая.
Пристыженная и немного успокоившаяся, Валевская, прикусив губу, покачала головой.
— Я не худая, — подавленно ответила она. — У меня везде есть лишний вес...
— Почему ты меня не слушаешь? Я говорил тебе, что ты прекрасна. Любая девушка прекрасна, а ты — особенно. Каждая должна быть мягкой и фигуристой. Не нужно страдать из-за худобы и постоянно думать о весах.
Маэль свободной рукой коснулся слегка оголенного живота Анны-Марии, и она испуганно напряглась под ним. Ее руки он держал, и ноги держал — фактически, он мог сделать что угодно.
— Чего ты боишься? Он же плоский.
— Нет, — пробормотала Анна-Мария. — Во мне все... все не так.
Маэль понял, отчего она была такой придирчивой к себе. Анна-Мария себя не любила. Может, даже ненавидела. Доводила себя до изнеможения, пытаясь добиться идеала. Критиковала за каждый сантиметр, прыщик или лишнюю сказанную фразу. Она боролась ради совершенства, при этом убивая себя.
И Маэль не понимал, за что она может себе так мстить. За что можно так ненавидеть себя?
Выход был один. Он пальцами взял край футболки, и потянул вверх, медленно оголяя ее рёбра.
— Сейчас посмотрим, где там у тебя что-то «не так».
Глава 9
Анна-Мария дернулась, чуть испуганно подняв ясные голубые глаза на Маэля.
— Что ты делаешь?!
Он сжал ее кисти крепче, а потом поднёс палец к своим губам:
— Шшш, детка. Я просто хочу тебя успокоить.
Край футболки оказался полностью поднят, и оголился весь верх девушки. Выгнутый стройный живот, заметные линии рёбер, которые становились менее видными возле маленькой упругой груди. Можно было заметить рисунок солнечного сплетения на грудной клетке, которое соединялось с выпирающими ключицами. Совсем худенькая.
Чувство восхищения вновь захлестнуло Маэля, когда он увидел Анну-Марию с такой стороны. Она лежала под ним беспомощная и скованная, смущённо смотря ему в глаза, и легко покраснев. Ее хрупкое красивое тело было полностью представлено ему, и он, не отрывая взгляда, провёл ладонью вдоль ее живота, переходя к груди, коснувшись ее пальцами. Валевская едва слышно вздохнула, закусив губу и замерев.
— Ты такая красивая, — со вздохом произнёс Маэль. — Ты такая прелестная.
Его рука спустилась к талии девушки, обхватив и приобняв ее сзади. Он немного наклонился к Анне-Марии, смотря ей в глаза. Она немного сжалась, напуганная и сконфуженная своим положением. Маэль почувствовал запах ее духов, наслаждаясь и упиваясь им. Носом он коснулся ее волос, а губы оказались возле уха Анны-Марии. Он смазано поцеловал ее туда, перемещаясь ниже.
— Не кори себя за все, — начал он. — Полюби себя. Влюбись в себя. Тобой невозможно не восхищаться.
Он поцеловал ее в шею, чуть укусив, перешёл на плечо и ключицы. Анна-Мария запрокинула голову, тихо ахнув, и свела колени вместе. Сердце в груди забилось, как сумасшедшее. Она не могла понять своё состояние: то ли стыд, то ли страх, то ли... предвкушение? Где-то далеко внутри ей было интересно, что же будет дальше. Анна-Мария не верила, что ее держит за руки и целует Маэль, тот самый Маэль. Но это только поддевало ее.
Маэльен вновь поцеловал ее кожу, ладонью накрыв ее грудь.
— Перестань следить за весом, — сказал он. — Перестань выискивать недостатки. Оцени красоту изгибов своего тела. Прими непослушные волосы, густые брови и кожу в веснушках. Пойми, что не все движения идеальные, а слова — правильные. У тебя есть право на ошибки.
Он остановился, подняв глаза на Анну-Марию, чтобы увидеть реакцию. Она тоже смотрела на него, затаив дыхание и замерев в ожидании. Полуголая, открытая ему. На редкость, абсолютно тихая и неязвительная. Послушная. Маэль почувствовал внутри, что его что-то зацепило в ее образе.
И это сбило спесь с него.