Машина остановилась у дома Анны-Марии, где их встретил огонёк на крыльце и уличные цветы, окружавшие лестницу и дверь. Она накинула спортивную сумку на плечо, показывая тем самым, что разговор окончен. Но, почувствовав на себе пристальный взгляд зелёных глаз, медленно обернулась и посмотрела на Леманна.
— Мило, очень мило, — с иронией ответила она. — Четыре опасных и умных мальчика собрались вместе.
— А ты? — спросил Най.
— А что — я?
— Ты — опасная? Если ты с нами, значит, ты несомненно выдающаяся и необычная личность. В чем твоя особенность, Анна-Мария?
Валевская заступорилась, отведя взгляд и прикусив губу. Действительно: а в чем ее можно назвать неординарной? Если бы ей и присуждали какой-то титул, это было бы что-то в стиле: самая стервозная из всех стерв, самая злющая из всей труппы, самая...
— Маэль нашёл что-то в тебе, и я полностью доверяю ему. Но мне просто интересно, в чем ты номер один.
Лихорадочная мысль о том, что Валевская не номер один вообще ни в чем, не заставила себя долго ждать.
— Все, что его зацепило во мне, это моя злость и жестокость, — спокойно и слегка подавленно ответила она. — Я его чуть не убила.
Най улыбнулся, склонив голову, и блики от света огонька крыльца пробежали по его лицу, волосам и зеницам.
— Сомневаюсь, что он настолько слепой, что не видит в тебе чего-то другого. Ты же не такая уж и злая.
Анна-Мария вздернула подбородок, ухмыльнувшись:
— У тебя синдром девочки-подростка. Не надо искать за плохим парнем хороших мотивов и доброй души. Если он козел, или она сука — они такие и есть, и не нужно ждать благородных помыслов. Тебе же хуже будет.
Закончив, Анна-Мария посмотрела прямо в глаза Наю, показывая уверенность в своих словах и искренность. Она воистину верила в то, что говорила, да и знала, что слова ее правдивы. Врать незачем. Убрав с лица темную прядь, она глубоко вздохнула и коснулась двери, чтобы выйти.
— Звучит опасно, — вскинул брови Най. — И что же с такими делать?
— Держись подальше от таких, как я.
Анна-Мария открыла дверь и вышла прочь из машины, направившись к входной двери дома. Спустя секунду она скрылась внутри.
Глава 10
Анна-Мария дернулась, чуть испуганно подняв ясные голубые глаза на Маэля.
— Что ты делаешь?!
Он сжал ее кисти крепче, а потом поднёс палец к своим губам:
— Шшш, детка. Я просто хочу тебя успокоить.
Край футболки оказался полностью поднят, и оголился весь верх девушки. Выгнутый стройный живот, заметные линии рёбер, которые становились менее видными возле маленькой упругой груди. Можно было заметить рисунок солнечного сплетения на грудной клетке, которое соединялось с выпирающими ключицами. Совсем худенькая.
Чувство восхищения вновь захлестнуло Маэля, когда он увидел Анну-Марию с такой стороны. Она лежала под ним беспомощная и скованная, смущённо смотря ему в глаза, и легко покраснев. Ее хрупкое красивое тело было полностью представлено ему, и он, не отрывая взгляда, провёл ладонью вдоль ее живота, переходя к груди, коснувшись ее пальцами. Валевская едва слышно вздохнула, закусив губу и замерев.
— Ты такая красивая, — со вздохом произнёс Маэль. — Ты такая прелестная.
Его рука спустилась к талии девушки, обхватив и приобняв ее сзади. Он немного наклонился к Анне-Марии, смотря ей в глаза. Она немного сжалась, напуганная и сконфуженная своим положением. Маэль почувствовал запах ее духов, наслаждаясь и упиваясь им. Носом он коснулся ее волос, а губы оказались возле уха Анны-Марии. Он смазано поцеловал ее туда, перемещаясь ниже.
— Не кори себя за все, — начал он. — Полюби себя. Влюбись в себя. Тобой невозможно не восхищаться.
Он поцеловал ее в шею, чуть укусив, перешёл на плечо и ключицы. Анна-Мария запрокинула голову, тихо ахнув, и свела колени вместе. Сердце в груди забилось, как сумасшедшее. Она не могла понять своё состояние: то ли стыд, то ли страх, то ли... предвкушение? Где-то далеко внутри ей было интересно, что же будет дальше. Анна-Мария не верила, что ее держит за руки и целует Маэль, тот самый Маэль. Но это только поддевало ее.