Леманн засмеялся, не отрываясь от дороги.
— Да я не об этом, я в целом. Как тебе сегодняшняя ночь? Понравилось быть на волоске от смерти или тюрьмы?
Анна-Мария потупила взгляд, разглядывая короткие бесцветные ногти на руках и полупрозрачную кожу, под которой виднелись голубоватые узлы вен и сосудов.
— Мне показалось это... Заманчивым. Животрепещущим. Настоящим. Поглощающим. Куда интереснее тренировок и шитья пуантов.
— По синонимам ставлю тебе «отлично», — усмехнулся он. — Я рад, что ты с нами на одной волне. Эти чувства не передать и не повторить, поэтому выходишь на дело снова и снова. И это лучший наркотик, потому что они не притупляются.
— Значит, каждый раз для вас как первый? — искренне удивилась Анна-Мария.
Най как-то задумчиво улыбнулся, поворачивая с шоссе, и лишь поджал губы. Но у Анны-Марии остался ещё вопрос.
— Скажи мне... Маэль ведь такой человек... Какой-то спонтанный, бесстрашный, живущий чистой импровизацией.
— Эти все характеристики точно про него, — вздохнул Най. — Думаю, даже если ему приставить дуло ко лбу, он будет шутить.
Валевская кивнула.
— Да, да... Только вот сегодня он вёл себя по-другому. Очень резко отреагировал на новость про капитана полиции и про то, что у него есть на нас что-то. Это нормально?
Най Леманн боковым зрением посмотрел на Анрию, как-то оценивающе окинув взглядом, и ухмыльнулся.
— А ты действительно не глупа, девочка, — произнёс он удовлетворенно. — Да, у Маэля есть все причины, чтобы бояться ареста как дня судного.
— И какие же? — бесстыдно спросила Анна-Мария.
Где-то с минуту времени Най мешкал, не решаясь ответить. Он все думал: будет ли это правильным? Можно ли знать этой девушке все «семейные» секреты из группы? Но вывод был достаточно логичным — раз уж Маэль ей верит, и она оправдала доверие, несмотря на сомнительные надежды, то имеет право знать все, что знают и участники «Лобоса».
— Помнишь ли ты, как Маэль зачитывал тебе лекцию о том, что у нас две жизни? Одна для отвода глаз, где ты думаешь о покупках, ходишь на работу и обеденный чай к семье, и ночная, где у тебя за пазухой пистолет, и нужно быть всегда наготове. — Анна-Мария кивнула, ведь это было вчера. — Так вот, у Маэля эту жизнь воплощает его семья.
— У него есть жена и дети? — почти ошарашено ахнула Валевская.
Эта мысль не могла состыковаться с логикой, и рождала внутри ярый диссонанс. К тому же, появилось постыдное ощущение злости. Он сегодня стащил с неё майку, расцеловал половину тела, а потом оказывается, что женат. Быть не может.
— Нет, конечно! — нахмурился Най. — Он не женат, у него нет детей. Но у него очень большая семья в Испании живет. Мама, четверо младших братьев и сестёр, и старшая сестра. Она старается тянуть все, но, в основном, за все платит Маэль. Он ездит к ним около раза в месяц, шлёт подарки и все такое. Он в них души не чает, и, в общем-то, мы и начали все по его инициативе. В его семье особо денег не было, а этот парень мог разгадать все системы и замечал во всем связь, словно его мозг — это портативный компьютер. Грех было даром не воспользоваться, если гением родился. Так и появился «Лобос».
Пытаясь все состыковать, Валевская задумалась. Значит, совсем юный Маэль, выросший в большой семье в Испании, жил в бедности. Обладая незаурядным умом и интеллектом, ему не составляло труда обводить всех вокруг пальца, на чем он и решил заработать. Что ж, история вполне в его стиле.
— Значит, он начал все в девятнадцать?
— Да. Маэлю было девятнадцать, Кайле тоже, а мне всего восемнадцать. Кристиану даже семнадцать, он не сразу начал. Представляешь себе? Четыре парня, которые едва молоко с губ вытерли.
Анна-Мария засмеялась. Впервые за долгое время.
— Ну прямо «Секс в большом городе», — прокомментировала она. — Как вы пересеклись?
Их разговор напоминал семейные посиделки, беседы о прошлом и о семье. Но Валевской было безумно интересно узнать об истории «Лобоса» и о том, как все начиналось. По улицам, мелькающим снаружи, она видела, что Най уже недалеко от ее дома. Это забавно, потому что ещё несколько дней назад она и слышать о Маэле не хотела, тем более обо всей его группе. Но теперь. Теперь она одна из них.
— Так, — задумался Леманн, — все началось три года назад. Маэль учился в Мадридском филиале Европейского университета искусств, а я и Кайле в Техническом университете. Тогда Маэль ещё посещал инженерные курсы в нашем корпусе, там и пересеклись. Честно, то, что делал этот парень, нельзя было описать словами. Он на глазах учился всему, что видел. По нему сразу можно было сказать, что он необычный.