Кай облизнул губы, и заговорил:
— Послушай. Перед тем, как мы взяли тебя с собой, мы проверили все сведения о тебе и какую-либо информацию. Так вот, ты такая же. Такая же как и я.
Почти ни одно предложение, сказанное им, было не понятно Анрией.
— Чего? — вскинула она брови.
— Ты меня должна понять. У тебя бывают всплески агрессии и бешенства, когда перестаёшь себя контролировать и увлекаешься чем-то.
Все ещё неясно.
— Кай! — рявкнула она.
— Моей задачей было в ту ночь обеспечить полную безопасность нам. Эти полицейские попались под руку, я их избил и вырубил. Но я потерял контроль и увлёкся. Вот и вся история.
Лёгкий шок накатил, и ноги превратились в ватные. В этот же момент ей стало неуютно, что она заперта с ним в одной машине.
— Не слишком ли жестоко настолько сильно их бить? — каким-то севшим голосом спросила Валевская.
Кайле устало засмеялся, запустив руку в волосы.
— Ты знаешь, в жизни я человек спокойный. Потому что могу выплёскивать всю агрессию в работе. Раньше я так не мог, из-за этого плохо спал и чувствовал себя. Во мне будто кто-то второй сидит, злющий, как псина голодная. А в работе я расслабляюсь и отдаю этому душу. Это ещё одна причина, почему я работаю с Маэлем и почему занимаюсь именно этим. — Кай разблокировал двери, подводя разговор к концу. — Ты не очень далеко ушла. Мы уже слышали о том, что ты запугивала одноклассниц и участвовала в драках. Поэтому тебя и увезли из Парижа, верно? И отдали в балетное училище, чтобы хоть как-то утихомирить.
Анна-Мария пожала плечами.
— Так и было. Хотя в моем возрасте было поздновато туда поступать, но способности позволили. Говори что хочешь, я этого не стыжусь. Да, я была жестокой. Но я первая не нападаю.
— Не стыдись этого, правильно, — кивнул Нордан. — Ты сильная, и это хорошо. Твоё место среди нас. Можешь бесов своих с цепи снимать вместе с нами.
Анрия посмотрела на Кайле в последний раз. Его чёрные глаза, как обычно, ничего не выражали, но в них был проблеск одобрения. Он оказался неплохим человеком, и, что самое главное, Валевская поняла причину его безропотного спокойствия. В определённые дни он выпускал своё неистовство и сходил с ума, а в остальные дни, сродни британскому аристократу, был краток и сдержан.
Самые безумные и опасные люди с виду очень спокойные и уравновешенные.
Покинув его мерседес, Анна-Мария направилась внутрь здания, чтобы попасть в студию к Маэлю. Теперь у неё были идеи разговора.
***
В студии стоял блеклый серый свет, который разбавляли лишь включённые желтые лампы. Внутри было тихо и спокойно. Все вещи лежат на своих местах, словно тут и не бывает суматошных сборов по разу в месяц, когда все участники готовятся к вылазке.
Анрия тихо задвинула тяжелую дверь, войдя внутрь. Она передвигалась тихо, обутая в свои белые кроссовки, и стала озираться в поисках мужчины.
На краю столешницы сидел Маэльен, опустив дождливые глаза в журнал, и задумчиво кусая губу. Он о чём-то напряжённо думал, то хмурясь, то вскидывая брови, бегая зеницами по тексту. Облизнув пальцы, Маэль медленно пролистнул страницу, и всего на секунду поднял глаза. Он заметил рассматривающую его Анну-Марию, и чуть дернулся, захлопнув журнал.
— Рия, — бросил он.
«Рия». Он впервые назвал ее так той ночью, и, похоже, решил продолжать.
— Меня привёз Кайле, — непринуждённо ответила она, скинув с плеча рюкзак.
— Хорошо, — пожал плечами Маэль, и встал со столешницы, выйдя с кухонной зоны.
Сантана встал прямо перед Анной-Марией, не зная теперь, что ей сказать. Она заметила у него на скуле закрашенный тональным кремом кровоподтёк, и ухмыльнулась.
— Захотелось вернуть мне должок? — спросила она, кивнув на лицо Маэля.
— Мужчина не должен и не может бить женщину, — спокойно заявил Маэль.
— Да ну? — с насмешкой спросила Анрия.
— Если мужчина по-настоящему любит свою женщину, у него должно вызывать бешенство и звериную злость одна лишь мысль, что его женщине навредит кто-то. Уж тем более, он сам не может этого сделать. Даже если речь идёт о нелюбимой. Истомному джентльмену стыдно так поступать.