Он пристально посмотрел ей в глаза, и потом медленно сглотнул, давясь своим нежданно нахлынувшим раздражением.
— С какой стати мне тебя целовать, лапуля?
— Только что ты хотел сделать именно это, не так ли? — спокойно сказала Рия. — Три минуты назад. Нам обоим это показалось. Не увиливай.
Маэля начинало злить, что Рия искренне считает, что контроль над ситуацией в ее руках. Она перешла на самоуверенный тон, и говорила то, чего говорить явно не стоило. И, надо было признаться, ее слова слегка подкосили Маэльена, который в поддавки играть не собирался. Он вскинул брови, положив ладонь на ее плечо, но не по-дружески, а угрожающе. Ее хрупкие косточки под его крепкими руками казались совсем уж хрустальными, и, думается, Анрия вовсе не осознавала своей слабости в сравнении с Сантана.
— Захотел — сделал бы что угодно с тобой, — властно произнёс он. — Не надо верить, что я пытаюсь соревноваться с тобой или Лероем. Вы оба мне не ровня. Разница лишь в том, что ты играешь за мою команду, и выбора у тебя в этом вопросе нет. А потому, рассматривать Лероя как конкурента я не намерен. То было бы унижением для меня.
Анна-Мария с презрением посмотрела на Маэля, и хотела было отойти, но второй рукой он взял ее за подбородок и заставил смотреть на него. Рука, лежащая на ее плече, спустилась на спину, а потом на талию. Маэльену вдруг очень захотелось преподать девчонке урок. Он наклонился к ней, уже ощущая на лице ее прерывистое дыхание, и замечая, как Рия напрягается. Ее, в свою очередь, обдало парфюмом Сантана, а его тяжёлый взгляд вызывал странную реакцию в теле.
— Не надо забывать, Рия, кто я такой, — вновь сказал Маэль. — Запомни уже, что ты моя, и никуда не денешься. Бессмысленно сравнивать меня с кем-либо. Ты прекрасно знаешь, что я могу сделать все.
Она не успела ответить.
Просто не успела.
Маэль накрыл ее горячими, мягкими губами, прижав к себе, и сразу перешёл на глубокий поцелуй. Она вцепилась ему в грудь, сжав футболку, и попыталась отстраниться, но все его прикосновения — властные и наглые, обезоруживали ее. Пальцами он надавил на подбородок Рии, заставив ту открыть рот, и, облизнув ее губы, языком проник внутрь. Маэльен в этом был воистину искусен и темпераментен, отчего Валевской начинало кружить голову, а ноги подкашивались.
Маэль взял ее за бёдра, и ловко посадил на их «рыцарский» стол, после чего по-новой прижался к ней, целуя пылко и с напором, руками проходясь то вдоль талии, то по волосам, то немного сжимая ее шею. Его запах и руки дурманили, выветривали все мысли из головы. Он действовал как сильный афродизиак, которому невозможно противиться. Внутри тела Рии все перевернулось и загорелось, от этих ощущений хотелось завыть.
Медленно остановившись, Маэль отстранился от девушки, опустив на неё взгляд, полный удовлетворения и превосходства.
— Видишь? — тихо спросил он с лёгкой хрипотцой.
Огромная волна стыда, смущения и злости обвалились на Анну-Марию. Она широко и возмущённо открыла глаза, чувствуя, что сейчас будет дышать огнём. От души и со всего маху она влепила Маэлю громкую и звонкую пощёчину, толкнула в грудь, а потом бросилась к двери. Подхватив рюкзак с пола, Валевская отодвинула железную дверь, и кинулась прочь, оставив Сантана одного в студии, в замешательстве и с горящей щекой.
Посмотрим, кто из нас первый. Кто главный. Анна-Мария не проигрывает. Она заскрипела зубами, коря и отчитывая себя за то, что поддалась. А думать о том, что она расстроилась, когда Маэль отстранился, ей было даже страшно.
Выудив телефон, она быстро напечатала сообщение, ухмыльнулась, и выскочила на улицу.
Хочу увидеться.
***
Хотелось или нет, но днём ей уже нужно было оказаться на работе. Поэтому, когда на часах уже было почти пять вечера, Валевская тянула ноги у станка, выгибаясь. На шее блестела лёгкая испарина от напряжения. День выдался непростой, не говоря уже про странное утро. Густые волосы подвязаны в хвост, спина прямая, как игла, и ровные, плавные движения.
В метре от неё гнулся Северин, который не обмолвился и словом с Рией за этот день. Стоило думать, что это из-за ее поведения. Теперь с ней было невозможно контактировать: она не отвечала ни на какие вопросы, не говорила правды, отнекивалась и постоянно пропадала. Слухи о том, что она связалась невесть с кем, имели место быть, поскольку иной раз можно увидеть подтверждение. Анна-Мария лишь изредка замечала на себе мимолётный взгляд прозрачно-фиолетовых глаз, которым одарял ее Северин Каст, ведущий солист и будущий премьер их труппы, поскольку именно он ухватил главную роль в балете нового сезона.