Его и правда можно было описать подобно Аполлону: идеально сложенный, картинный, с чертами лица как у скульптур античности.
И совесть постепенно сжирала Рию по кускам. Жертвовать дружбой с Северином — это слишком больно для неё, ведь он был тем единственным другом за всю её жизнь. Он принимал ее врожденную жестокость, непреклонность, упёртость. Не обижался, когда в ходе ссор Анна-Мария лишь ухмылялась и уходила, не удостаивая вниманием раздор. Но даже Север не станет терпеть такое отношение, каким его удостаивает Валевская теперь.
Эти странные мысли и ощущения, путаница и смятение, уже начинали ломать Рии голову. Она остановилась, размяв шею, зажмурилась и направилась в дамскую комнату, чтобы умыться. Валевская также прошла и мимо Софи, которая, облокотившись о станок, мрачно посмотрела на главную ведущую солистку.
***
В зеркале она увидела усталое белое лицо, обладающее тяжелым взглядом. Маленькие вьющиеся чёрные пряди ярко выделялись тонкими нитями на ее влажном от воды лике. Анна-Мария только отвернулась, лишь бы не видеть себя сейчас. Она вытерла лицо руками, глубоко вздохнула, и попыталась успокоиться и прийти в себя. Ей было отвратительно собственное отражение. Осунувшаяся, с худыми плечами и уже до уродства выпирающими костями.
Едва Анна-Мария открыла глаза и повернулась к двери, чтобы уйти, как ее с силой бросило к стене, будто что-то со злостью толкнуло.
Но она удержала равновесие, вцепившись в ручку двери от кабинки туалета, и при этом, неожиданно для себя, использовав па балансе, покачиваясь на двух ногах. Открыв глаза, Рия ошалело посмотрела вперёд: какая сука это сделала?
Перед ней, опустив взгляд снизу вверх, стояла Софи. На лице не было и тени улыбки.
Глава 13
Даже полдень, когда солнце восходит в зенит, не отличался ясностью. Все небо заволокло тучами, которые то и дело грозились лопнуть и содрогнуться от ливня. Воздух приятно пахнул влагой, прохладой и приближающейся грозой.
Сидя у открытого окна, Анна-Мария наблюдала мелькающие улицы за машиной, в которой она была. Ее ленивый взгляд голубых глаз не задерживался ни на чем дольше половины секунды, сразу перескакивая с одного на другое. Внутри было как-то пусто и безразлично.
Рядом сидел Кайле, который вёл свой чёрный мерседес куда спокойнее и аккуратнее, чем Маэль, гоняющий машину так, словно метил на первое место в Формуле-1. Размеренный и последовательный во всем, он сконцентрировался на вождении, следя тёмными глазами за дорогой.
— Зачем ты повёз меня туда? — спросила Анна-Мария. — Затеваем очередную шалость?
— Маэль сказал, — коротко бросил Кай.
— Сказал собраться всем в студии?
— Сказал доставить ему тебя.
От этих слов у неё в животе все перевернулось, и Валевская, сев ровнее и стараясь не выдать появившееся волнение, нахмурилась.
— С чего бы это, интересно.
Кайле дёрнул рычаг коробки передач, плавно повернул и продолжил путь.
— Полагаю, хочет обсудить с тобой капитана полиции и тебя, — честно признался Нордан. — Или, может, его выходку с той мадмуазель.
Одной только мысли об этом было достаточно, чтобы взбесить Анрию. Она скрестила руки на груди и злорадно ухмыльнулась.
— Быть может, хочет позвать к ним третьей?
Кайле многозначительно глянул на девушку после этой фразы, уголки его губ едва заметно приподнялись, и он лишь вздохнул.
— Зря ты так, Анна-Мария, говоришь о нем. Он очень сожалеет о содеянном, и корит себя за это.
Валевская, конечно же, не поверила.
— Знаешь, он очень переживал, когда ты ушла от него на улице, и когда не отвечала на звонки. Он рвался к тебе, но мы просили ничего не делать — зная твой характер, можно предположить, что ты бы в него тарелкой после такого швырнула, — сказал он, и Анна-Мария мысленно согласилась: «Не тарелкой, а бутылкой». — Но он все равно ушёл. И вернулся с фингалом.
— Не оправдывай его, — отмахнулась она. — Меня всего лишь разозлило то, что это была Софи. Был бы кто другой — и бровью бы не повела.