Самые безумные и опасные люди с виду очень спокойные и уравновешенные.
Покинув его мерседес, Анна-Мария направилась внутрь здания, чтобы попасть в студию к Маэлю. Теперь у неё были идеи разговора.
***
В студии стоял блеклый серый свет, который разбавляли лишь включённые желтые лампы. Внутри было тихо и спокойно. Все вещи лежат на своих местах, словно тут и не бывает суматошных сборов по разу в месяц, когда все участники готовятся к вылазке.
Анрия тихо задвинула тяжелую дверь, войдя внутрь. Она передвигалась тихо, обутая в свои белые кроссовки, и стала озираться в поисках мужчины.
На краю столешницы сидел Маэльен, опустив дождливые глаза в журнал, и задумчиво кусая губу. Он о чём-то напряжённо думал, то хмурясь, то вскидывая брови, бегая зеницами по тексту. Облизнув пальцы, Маэль медленно пролистнул страницу, и всего на секунду поднял глаза. Он заметил рассматривающую его Анну-Марию, и чуть дернулся, захлопнув журнал.
— Рия, — бросил он.
«Рия». Он впервые назвал ее так той ночью, и, похоже, решил продолжать.
— Меня привёз Кайле, — непринуждённо ответила она, скинув с плеча рюкзак.
— Хорошо, — пожал плечами Маэль, и встал со столешницы, выйдя с кухонной зоны.
Сантана встал прямо перед Анной-Марией, не зная теперь, что ей сказать. Она заметила у него на скуле закрашенный тональным кремом кровоподтёк, и ухмыльнулась.
— Захотелось вернуть мне должок? — спросила она, кивнув на лицо Маэля.
— Мужчина не должен и не может бить женщину, — спокойно заявил Маэль.
— Да ну? — с насмешкой спросила Анрия.
— Если мужчина по-настоящему любит свою женщину, у него должно вызывать бешенство и звериную злость одна лишь мысль, что его женщине навредит кто-то. Уж тем более, он сам не может этого сделать. Даже если речь идёт о нелюбимой. Истомному джентльмену стыдно так поступать.
— Ты же можешь и ударить и убить, Маэль, — ответила Валевская. — Меня ты не раз пытался ударить.
— Тебе так казалось. На деле я бы тебя не ударил. Свою женщину — никогда.
Внутри екнуло. Что значит это его «свою»?
— Даже в «Мистера и миссис Смит» не поиграешь? — улыбнулась Анрия, пытаясь скрыть смятение.
— Только если с тобой, — тоже улыбнулся Маэль. — Не всякая дама такие игры потерпит.
Скрестив руки на груди и уставившись в пол, Анна-Мария зашагала вглубь студии, поджав губы.
— Чудно, но я не драться пришла.
Маэль, почувствовав себя, наконец, в своей тарелке, проследовал за девушкой. Она обернулась на него, облокотившись о спинку дивана, а Сантана встал напротив. Их взгляды встретились, и волнение синхронно захлестнуло обоих. Маэль искренне не мог понять этого чувства, поскольку привык все держать под контролем. И единственное, что не поддавалось его контролю — это Анна-Мария. «Упёртая, вредная, злая стерва» — так он нарек ее вчера. И попрежнему ни чуть не сомневался в своих словах.
Он сунул руки в карманы брюк, и прокашлялся.
— Я хотел сказать тебе пару вещей.
Ему казалось, что слова приходится насильно выталкивать из горла. Но они там застревали намертво, когда Маэль натыкался на эти внимательные морозно-голубые глаза.
— Я бы с ней никогда не связался, если бы знал, что ты ее ненавидишь. Если бы я знал, что это она тебя довела до состояния, в котором я тебя нашёл... Я бы и пальцем ее не тронул.
— Чтобы переспать с ней, пальцам ее трогать не придётся, для этого есть другие конечности, — пожала плечами Валевская.
— Чем угодно, — закатил глаза Маэль. — Не дотронулся бы. Ты... твоя уверенность во мне намного важней. Меня раздражает мысль о том, что Софи не только воспользовалась мной, чтобы досадить тебе, но и заставила нас почти подраться. Ты мой партнёр, а не соперник.
Слова его приятной горячей волной накатили, оставив шлейф счастья.
— О каком состоянии ты говорил, имея ввиду меня?
— Ты была забитой, злой, неуравновешенной. Неудовлетворенной жизнью и собой. Моя задача это раскрыть твой потенциал и помочь, — Сантана запнулся на секунду, нахмурившись и сосредоточившись на своих словах. — Едва только мне удалось придать тебе хоть какого-то самолюбия... Сам же все и разрушил.