— А вот и вы, герои,— сказал Най, стремительно шагая к парням.— Видели бы вы, что за представление на улице. Они будто не международную группировку мошенников ловят, а террористов.
Кайле повёл бровью, холодно ответив:
— Мы публично нагибаем их, подрывая авторитет среди общества. Скорее, их интерес поймать нас не в том, чтобы восстановить справедливость, а чтобы восстановить собственное имя. Над ними скоро начнёт смеяться весь мир. Интерпол начинает казаться слабым в глазах общественности.
Опустив глаза в пол, Рия невольно задумалась о том, коснётся ли это Аима. И с чего бы ей вспоминать о нем в такой момент?
Маэль накинул на плечо тяжелую чёрную сумку, а к лицу прислонил свою маску.
— Валим отсюда, джентльмены и одна леди, — услужливо произнёс он. — Они вот-вот начнут операцию, в здание пустят отряд. Нас превратят в решето, если не смоемся сейчас же. — Сантана перевёл взгляд на Ная, а потом добавил: — Леманн, ты отчистил нам пути отхода? Что там вообще снаружи?
Най кивнул, ответив:
— Да, все чисто, если выходить на западную улицу через третий проулок. Можно также сократить через шестой, но это экстремально близко к жандармам, которые патрулируют. Плюс, часть горожан облепило здание, кто-то из них может забрести туда и наткнуться на нас. Убивать сегодня нежелательно. Иначе будет хуже. Чем больше убийств невинных людей, тем сильнее ненависть народа. Особенного тех, кто сможет успешно помогать Интерполу в их работе против нас. Ополчение людей нам не нужно.
— А ещё оружия принёс? — вскинул брови Маэльен. — Мы взяли совсем ничего, когда пришли сюда.
Значит, необходимость Рии и Ная сегодня была в том, чтобы отчистить пути отхода и принести оружие. Это интересно, что в каждой операции у членов группировки появляются новые функции и задачи, вряд ли возможно заскучать на такой работе. Хоть Валевская и привыкла жить в рутине.
— Да.
Маэль вновь кивнул, и указал рукой на рабочую лестницу, по которой Рия и Най пришли сюда. Все направились туда, надевая свои маски и накидывая сумки. Сантана повернулся к Анне-Марии, и она замерла на месте.
Ее сердце застыло.
На неё взирал тот самый безумный мужчина, на чьём лице зарычал голодный волк, оголив зубастую пасть. В маленьких щелках глаз блестели яркие серые радужки в чёрной окантовке, а узкие зрачки жадно цеплялись за сжавшийся перед неизвестным человеком силуэт Анны-Марии. Ей казалось, что он вновь сожмёт ее плечи, толкнёт к стене и начнёт душить, пока она не задохнётся. Ее опять сковал тот ужас, как тогда, в их первую встречу. Когда Маэль скрыл своё ухмыляющееся лицо волчьей мордой, он словно озверел в глазах Рии, вернув себе образ жестокого безумца, взявшего ее в заложницы когда-то.
Когда-то в прошлой жизни, ещё до того, как Рия учуяла запах свободы и наглой вседозволенности. Ещё до того, как она забыла о балете, разбила лицо Софи, пренебрегла Северином, связалась с капитаном Интерпола и начала терять голову с Маэлем.
— Звездочка? — окликнул ее Сантана. — Хочешь стать мишенью для жандармов? Или ждёшь Лероя на свидание?
Анна-Мария моргнула несколько раз, осознав, что все уже ушли, и только Маэль остался, озадаченно смотря на девушку. Он протянул к ней руку, и охватил запястье Валевской.
— Нечего столбом стоять, Франция, — продолжил он. — Ты нам ещё живой нужна. Чего задумалась?
Он потянул ее следом, и Рия послушно зашагала.
— Перестань фамильярничать со мной, Испания, — фыркнула она. — Хватит шутить о Лерое.
Под маской Маэль скривил губы, но Рия этого, конечно же, не увидела.
— Что, быть может, он нравится тебе? — невзначай спросил он. — Было бы опрометчиво с твоей стороны.
— Тебя это точно не должно касаться, — нагло заявила Анна-Мария. — Я вижу, что ты не слишком разборчив в выборе партнеров, берёшь что на полу валяется, кого-то типа Софи. Так что не советуй мне с кем быть, Сатана.
Сантана засмеялся, как-то резко и неестественно, сильнее сжав запястье Рии.
— Неужели? Все равно это не протянется долго. Он полицейский, а ты по ту сторону закона.
— Сама с этим разберусь, — равнодушно ответила Валевская.
Ее раздражал излишний интерес Маэля к отношениям ее и Аима, особенно учитывая, что у него было с Софи, и что было у него с ней самой. Тот неясный поцелуй, те неясные слова, да и все их отношение были сумбурным набором разных сумасшедших эмоций, которые кубарём катались по груди и заставляли сердце долбиться о рёбра. Маэль — это сплошная непредсказуемая нервотрёпка.