Аим только стиснул зубы и отвернулся, чтобы не вякнуть чего лишнего местному начальнику. Его невыносимо раздражал такой подход к специальным операциям, когда нужно из кожи вон лезть, и делать все, что в силах, а не сидеть и ждать, когда все сделают за тебя.
«Какого черта я должен слушать этого пережравшего идиота?» — в сердцах подумал Лерой. Разве его приставили к делу не потому ли, что он хорош, и его методы работают беспрекословно? Не потому ли, что Аим Лерой слыл редким умником в своём деле? Именно для этого он здесь. И никто не имеет права переходить ему дорогу. Дело веден он, и каждый полицейский в этом городе, даже каждый патрульный на чертовом велике, которые стерегут газоны, обязаны ему помогать и слушаться, сопутствовать делу, а не ставить условия. В бешенстве он саданул ногой по боку одной из полицейских машин, тихо зашипев ругательство. На него удивленно оглянулись рабочие полицейские.
— Плевать! — отозвался он. — Я не созерцать сюда пришёл, а делать.
Отпихнув от себя Эля Монуа и проигнорировав удивленный взгляд Америки, которая выскочила из их машины, капитан Лерой уверенно зашагал к зданию.
— Стоять! — приказным тоном рявкнул начальник. — Я не давал разрешения на действия!
Аим молча двинулся дальше, собираясь проскочить внутрь здания и наконец-то своими руками схватить группировку за шиворот. У него внутри все зудело от мысли, что сейчас он в силах это сделать. Ни один человек здесь и сейчас не остановит его. За его спиной звучали ещё какие-то выкрики начальника, то ли угрозы, то ли приказы. Аим и не увидел, как к обозленному начальнику подскочила Мерик, взяв его ласково за локоть и начав что-то объяснять про манеру работы Лероя и про то, насколько высоко его ценят в Интерполе. Начальник полиции только сплюнул, услышав эти хилые объяснения. Он планировал разнести в пух и прах Аима. Но тот его не услышит. В его ушах весь шум слился в один нескончаемый поток, глухой гул, который с каждой секундой стихал в голове, оставляя лишь тишину и стук собственного сердца; тот усиливался при приближении к двери в здание.
— Капитан Лерой, капитан Лерой! — в сознание ворвался высокий настойчивый женский голос. — Вы двигаетесь внутрь здания, где уже осуществляется захват международной группировки! Что вы намерены сделать?! Как вы видите исход операции?
Наглый и звонкий голос репортёрши вырвал Аима из его глубокой задумчивости и сосредоточения, в которые он впадает каждый раз перед осадой или захватом. Обернувшись к ней, он увидел направленную на него камеру с эмблемой федерального канала, женщину с неуместно красными губами и микрофоном, которая стояла в толпе у самой ограничительной ленты. Прежде чем самому понять что он планирует сделать, Лерой направился к толпе, выхватил микрофон из рук девушки и наклонился к камере, сощурив светлые глаза.
— Я вижу, как спускаю с них шкуру и швыряю за решетку, — выплюнул Аим. — Вы и понять не успеете, волки, как веревки затянутся на ваших руках и шеях. Вы думаете, что ведёте, и нам вас не догнать, но знайте: я спущу всех гончих за вами, вцеплюсь вам в глотку и сожму пальцы так, что последнее, что от вас услышат — жалобный хрип.
Он процедил слова сквозь зубы настолько четко, что репортеры переглянулись от такого заявления. Уже отдаляясь от них, Аим понял, что сказал все это наперекор всем правилам общения полиции с прессой, и что совершенно точно получит за это сполна. Но сейчас его это не волновало.
Сейчас только они.
Только Волки.
***
Семеня вдоль темного сырого тоннеля, Кайле Нордан замер, запрокинув голову наверх. В полумраке коридора его черная часть волос слилась с тьмой, а светлая белела пятном. Лицо все еще закрывала звериная маска, но в следующую секунду он снял ее с лица, и стало видно, что брови нахмурены, а сам парень сосредоточен. Все остановились, обернувшись на него.
— Что?— спросил Най Леманн, тоже избавившись от маски.
— Они здесь,— только и ответил Кай, все еще рассматривая что-то наверху.