Все тоже прислушались, и начало казаться, что над потолком все заходило ходуном, зазвучал отдаленный топот от нескольких десятков ног, и этот топот разносился по всему подземелью.
— Здесь?!— испуганно переспросила Рия.
Ее маска, отличная от всех темных, которые были у остальных, выделялась в темноте.
— Не здесь, но они вошли в здание,— в спешке ответил Маэль, который шел впереди всех, а потом добавил:— надо выметаться, пока за хвост не схватили.
Кай, Маэль, Рия, Кристиан и Най ускорились, перейдя на быстрый шаг или легкий бег. Кристиан вытащил портативник, разблокировав его, а потом с досадой произнес:
— Черт, здесь никакой сети нет, нужно ориентироваться по памяти. Главное— это успеть.
— Мы-то успеем,— махнул рукой Най.— Жандармы сначала обчистят все здание, прежде чем догадаются, что мы ушли через старую канализацию. Время есть, хоть и немного.
Внутри у Анны-Марии все затрепетало, когда она представила, что там, у нее над головой, в здании ходит Аим. Он и знать не знает, что один из тех, кого он ищет, это Анна-Мария, его возлюбленная. Он будет отчаянно рыскать по помещению, ловя дым голыми руками. А она просто сбежит от него вместе с группировкой. А потом будет слушать и кивать, когда Лерой расскажет, как все обернулась во время захвата. Эта странная и невыносимая двойная жизнь заворачивала Рию в такие неудобные узлы, заставляла переживать такие безумства, что хотелось сбежать от всех в самое далекое и недосягаемое место. Анна-Мария начинала отчаянно мечтать о покое, где ее голова не будет забита мыслями о Маэле, не будет полна страха и чувства вины перед Аимом. Где ее не будет задевать внимание Аллена к Софи, и где она забудет о том, что когда-то мечтала быть примой. Новая жизнь Рии так изводила и убивала ее, что слова Маэльена об обретении смысла и начале счастливой жизни казались настолько смешными, что можно надорвать живот.
Нет, она попала в ад. Хуже этого только то, что она добровольно спустилась туда. Как героиня в поэме Гомера, под руку с Орфеем, только вместо него был Маэль.
— Куда мы бежим?— спросила в повисшем молчании Рия.— Как планируем уйти?
— На машине Ная,— ответил Маэль.— Если, конечно, не начнется перестрелка. Тогда машина только привлечет внимание.
— Что будет, если начнут стрелять?— снова спросила Анна-Мария.
— Тогда каждый сам за себя. Нужно отстреляться и врассыпную.
Валевская представила, как она отстреливается от полиции. Только днем впервые взяла в руки свой Смит-Вессон, и уже стреляется с жандармами. Стрелок она, конечно, хороший — ей отдачей от дробовика может плечо оторвать. Захотелось посмеяться. Если так все обернется, то она искренне надеется, что словит пулю в лоб, и все закончится.
И отчего-то она чувствовала, что перестрелки или погони им не миновать.
***
Ярость захлестнула его настолько, что руки побледнели и задрожали. Он готов был оторвать голову любому, кто только посмеет коснуться его.
Упустил. Он их упустил. Казалось, что случилось невозможное, и все легенды и выдумки о том, что эти волки неуловимые и гениальные оказались правдой. Они выбрались из полностью оккупированного жандармерией здания. Где все двери заблокированы, а на каждое окно уставлено по виновке. Как? Господи, как? Аим вцепился в волосы, вылетая из здания и проносясь мимо ухмыляющегося начальника полиции. Чему осел радовался— неясно, ведь за потерю группировки ответит не только Аим Лерой, но и этот умник. Также он прошёл мимо взорвавшейся толпы репортеров, которые увидели, как отряд зачистки вышел из здания с пустыми руками. Насколько сильно пресса разнесёт Интерпол и французскую полицию после этого — остаётся только догадываться.
— Что, их там нет?.. — рассеяно спросила Америка Стим, не веря тому, что видит. — Быть того не может...
— Может, — прошипел Аим. — Грёбаные фокусники, не иначе.
Лерой встал рядом с их машиной, устало облокотившись о неё и зарывшись лицом в ладони. Страшное чувство досады захлестнуло, и ему сразу же захотелось закрыться в своём кабинете и штудировать дело о «Волках» снова и снова, пока от зубов бы не начало отскакивать. По натуре своей Аим был работягой, и если что-то не получалось, он только с большим остервенением старался этого добиться.
Ему на плечо легла мягкая маленькая рука Америки, которая с сожалением посмотрела на своего капитана.