Стим как-то растерянно пожала плечами, мол дело-то твоё, тебе и решать. Но интерес не оставлял ее, и она, сложив ладони на колени, спросила:
— И что, это она тебя так? — Мерик кивнула на перевязанное обнаженное плечо Лероя.
— Да. И знаешь, что меня мучает? «Волки» — безоговорочные профи, как в сфере ай-ти, так и в стрельбе. А она попала мне в плечо. Как думаешь, что бы это могло значить?
Вопрос Аима был, конечно же, не всерьёз: он лишь хотел помочь Америке дойти до его размышлений своим умом. Он так делал часто, когда хотел поговорить с кем-то о деталях преступлений, которые расследовал. И Стим такие интеллектуальные игры с ним нравились.
— Ну, предположить, что она плохо стреляет, было бы странно, раз она в «Волках», верно?
— Конечно, — кивнул Аим. — Тут только два варианта. Либо она действительно плохо стреляет, и тогда назревает вопрос: а зачем она группировке? За что она отвечает в их работе, и с какой стати вдруг приняла на себя одну из их ролей? Либо она прекрасно стреляет, и промахнулась нарочно. Тогда уже задаешься вопросом посерьёзней: неужели она хотела оставить меня в живых? И если да, то каков мотив?
Стало хорошо видно, как размышления Аима озадачили Мерик. Она потупила взгляд, пробормотав:
— Ты в больнице время даром не терял... Ну и разгребать же нам потом придётся...
Лерой слабо улыбнулся, потому что он и правда планировал дело носом рыть. Но подумав о той девушке, уже вспомнил о другой.
И, едва у него появились мысли о ней, как в палату вошла медсестра. На фоне белых стен и пола, вдоль которого тянулись шкафчики и подвешенный к стене телевизор с новостями без звука, она выделялась, стоя в своей зеленой форме.
— Мсье Лерой, к вам ещё один посетитель, — улыбнулась она, и мельком опустила глаза в планер. — Анна-Мария Валевская. Пустить?
Взгляды Мерик и Аима встретились. Он словно без слов сказал ей: «Не оставишь нас вдвоём?», а она словно ответила: «Только не это». Разумеется, она знала об их отношениях, но Лерой ни разу с ней не разговаривал об этом, да и не знал её мнение на этот счёт.
— Да, — коротко бросил он.
Америка не слишком своевольничала в вопросе личных дел своего начальника, но сегодняшний день оказался исключением.
— Капитан... Это у вас что, серьёзно? — спросила в полтона Стим.
Аим такого вопроса не ожидал, и вскинул брови.
— А тебе какой интерес, Мерик?
— Она всё-таки подозреваемся. Неправильно это, капитан.
— Ее кандидатура уже не рассматривается в этом вопросе, — спокойно ответил Аим. — Можешь не беспокоиться об этом.
— Не стоило бы ее так быстро списывать со счётов, — настаивала Америка, которая на удивление сегодня была смелее обычного. — Возможно, стоит прочесать её дело ещё раз.
Ощутив лёгкое раздражение, но не имея сил ругаться, Лерой лишь построже повторил:
— Мерик, можешь не беспокоиться об этом. Увидимся в офисе.
Стим даже не ответила ему. Она встала, молча взяла свои вещи и ушла. Это было очень непохоже на неё, но на этот раз Лерой не планировал грузиться в глубокие рассуждения об этом. Он только направил свои глаза на вход в палату, ожидая.
И через пару секунд дверь открылась, и внутрь вошла Анна-Мария.
Чёрные густые волосы спадали на её плечи и спину, веснушчатое лицо казалось немного бледным, а тело в хлопковой рубашке и джинсах исхудавшим. Она медленно подошла к нему, простукав каблуками ботинков, и слабо улыбнулась.
— Аим, — обратилась она к нему. — Давай мы не будем встречаться в больнице всякий раз, когда ты будешь срываться на работу. Тебя надолго не хватит.
Он искренне засмеялся с этой фразы, подумав о том, как приятно ему видеть Рию.
Но Лерой и не подозревал, как долго она придумывала первую фразу, которую скажет. Он и не знал, с какой силой она выдавила слова из горла. И не понимал, как сильно ей хотелось умереть, видя его на больничной койке по её вине. Он ничего этого не видел, потому что Рия искусная актриса, прожившая половину своих дней в лицемерии и постоянной борьбе.
Играть-то она играла, но сердце буквально разрывалось от той истины, которую она носила с собой. Можно посчитать, что работать на два фронта достаточно легко. Но на самом деле представить себе невозможно, как сильно это убивает и давит.