Это было и маской, и одновременно естественным его лицом.
Через несколько минут, когда Сантана пересёк дорогу, он направился к пекарне, чьи яркие золотые огни с витрины освещали вкусные торты, пирожные и капкейки, где толпились радостные люди и наслаждались своим кофе.
Внутри было тепло и ярко, с античными круглыми столиками и украшенными цветами стенами. Улыбающиеся бариста и кассиры, пекари и продавцы. Здесь словно все напичканы эндорфином, поэтому такие счастливые.
Маэль заказал коробочку пончиков и оплатил заказ. Ему пришлось встать в очередь, чтобы дождаться своего заказа. Он рассматривал витрины и людей, пока не наткнулся на единственную нахмуренную в помещении девушку.
— Анна-Мария, ваш заказ готов! — оповестил ее кассир.
Маэльена как током ударило. Его осенило: «Точно! Ее звали Анна-Мария!».
***
Маэль.
Его зовут Маэль.
Не зная его полного имени, Анне-Марии будет тяжелее найти его среди всего Марселя. Да и точно ли он тут? Быть может, он мигрировал в другой город или даже и не жил здесь вовсе. Ей хотелось измучить его и убить, а лучше сдать Интерполу. Так унизить ее. Вытащить с премьеры, сорвать представление и взять ее в заложники, пихать дуло в лоб и угрожать. От одной мысли об этом у Валевской руки наливались свинцом, и ей хотелось влупить по стене и сломать пару костей. К сожалению, она хрупкая балерина, а не брутальный мужчина, который может тащить людей в подворотни и избивать их. А хотелось.
Потому что Валевская была крайне жестокой. Ее такой сделали родной характер и балет.
Она стояла в стороне, облокотившись спиной о стену. Анна-Мария была одета темный кроп-топ, кожаную куртку, чёрные брюки и ботильоны. Волосы она собрала в хвост, на руке висела сумка. Своим тяжелым взглядом она буравила очередь в пекарне, в которую заскочила перед уходом домой.
Когда объявили ее имя, она равнодушно протянула руку и забрала розовый полосатый пакетик с эмблемой, где лежали коробочки с выпечкой.
Когда Анна-Мария вышла из пекарни и едва успела пройти пару шагов, ее окликнули снова и коснулись плеча. Недовольно обернувшись, она заметила рядом красивого мужчину. Высокого, свободно одетого, с накинутым капюшоном на тёмные густые волосы и очками на светлых глазах. На губах играла ухмылка.
— Простите, мы нигде раньше не встречались?
Валевская остановилась. Хмуро окинув взглядом парня, она фыркнула:
— Не припомню.
То была ложь. У неё появилось ощущение, что они уже встречались. Эти глаза каким-то образом внушали ей чувство неуюта и дискомфорта. Ее обдало знакомым парфюмом. Странно.
— И ваше имя я уже слышал, — словно проигнорировав ее ответ, продолжил мужчина. — Довольно необычное.
— Ты мне досаждаешь, — равнодушно ответила Анна-Мария. — Не отнимай время.
— Вы балерина, не так ли?
Она замерла. Пристально посмотрела на парня, пощурившись. Сердце истошно забилось.
Нельзя было отказать в уме Анне-Марии, она была сообразительной. Эти знакомые глаза, вызывающий дрожь парфюм и испанский акцент.
И чертов голос.
Пока Анна-Мария стояла в ступоре, пытаясь разобраться в сумбуре мыслей, парень развернулся и зашёл обратно в пекарню.
По спине у Валевской прокатилась холодная волна мурашек. Она кинулась следом за ним.
Оказавшись внутри, Анна-Мария застала парня стоящим у стены. Они встретились взглядом.
Мужчина улыбнулся. Улыбнулись и его глаза.
Озорные серые глаза. Надменные и ухмыляющиеся.
Сердце дрогнуло и упало в пятки. В теле все вспыхнуло горячим и тяжёлым бешенством. Анна-Мария метнулась к парню, смотря на него полными яростью зеницами, и, оказавшись рядом и размахнувшись, со всей дури влепила ему ладонью по лицу.
Раздался громкий и звонкой шлепок.
Все уставились на них, замерев и испугавшись. Улыбка сползла с лица Маэля, который повернул голову в сторону удара. Он был и удивлён, и шокирован. И даже опешил. Посетители стали перешептываться между собой.
Не зная, что ей делать, ощущая и страх, и неловкость, Анна-Мария развернулась и вылетела пулей из пекарни. Она широко шагала по тротуару, стуча каблуками. Сердце безумно колотилось, к лицу прилила кровь.