— Чего?.. — пробормотала она.
— И это все, что ты скажешь мне?! Рия, это все, на что тебя хватает?! Этот спокойный тон, это дикое равнодушие! Когда я хочу сказать все, что думаю — ты обрываешь! Как тогда. После того, как я переспал с Софи! Ты невозможная сучка, — процедил сквозь зубы Маэль.
Медленно поднявшись со стула, Анна-Мария с подозрением начала отступать назад.
— О чем ты бредишь? — вздёрнула она подбородок. — Помолчи лучше. Не надо лишнего озвучивать, — сказала предупредительным тоном.
— Лишнего? Это не лишнее, это нужное. О чем я? Об этом! — резко ответил Маэль, указав на неё рукой. — Об этом твоём режиме «Я самодостаточная балерина, мне никто не нужен» и другие песни. Почему я стараюсь делать для тебя все, а ты для меня ноль? Я искренний, а ты как восковая кукла? Рия, почему? Я думал, что убью тебя, когда честно высказал тебе все про Софи, а ты мне сказала, что тебе плевать. Но на этот раз, когда я действительно хотел сделать лучше, а ты на это плюнула, я точно убью тебя.
Его холодные серые глаза сощурились, и, казалось бы, он действительно собирается ее убить; просто взять этот тяжёлый графин с лемончелло, и разбить его об голову Валевской. Она возмущённо нахмурилась.
— Какого черта ты себе позволяешь?! — выпалила она. — Ты мне никто! И нет у тебя прав предъявлять мне что-то. Отстань.
Черти завыли в его груди и заскреблись. Маэль воистину поверил, что способен сейчас дать ей затрещину, вопреки всем своим убеждениям и замашкам джентльмена. Он сжал руки в кулаки, но из всех сил держал себя в узде. Его чертовски задевали ее слова, и Сантана сам боялся узнать почему, однако, в отличие от Рии, он был готов принять любые свои чувства, не отрицая их так по-детски.
— Что-то я сомневаюсь, Риюшка, — иронично сказал он. — Я тебе далеко не никто, я самый большой кто из всех у тебя имеющихся.
Девушка отвернулась, озлобленно бросив взгляд куда-то в сторону и пытаясь усмириться внутри.
— Я тот, кому на тебя было единственному не наплевать. Твой ангельский дружок-балерун, зная, как тебе хреново в этом балете, сидел, сложа руки. Он не видел твоего потенциала, твоей силы. Твоему идеальному капитанчику полиции точно так же плевать на тебя. Он закончит здесь свою работу и сгинет. Встречаться с тобой и не понимать, кто ты такая, какая ты настоящая — это как слепому пытаться смотреть немое кино или пойти в картинную галерею. Гребанная херня! — от своих же слов Маэль бесился сильнее и сильнее. — Господи! Каким тупым нужно быть, чтобы считать, что такая, как ты, — непредсказуемая, амбициозная, та, кто воодушевленно влепила ему пощёчину, когда все остальные стушевались, — и стала бы сидеть в балете без дела!
Видимо, Маэльен уже не пытался говорить с Анной-Марией. Он словно разговаривал сам с собой, все ругаясь и дергая руками. Но Валевская обернулась, обомлевшая, вслушиваясь в каждое его слово и наблюдая за ним. Ее тёмные пряди волос прикрывали светлое лицо, которое начинало краснеть. А сердце снова застучало, наливаясь тяжелым свинцом.
— И что же в итоге? — не унимался он. — Твои Северин и Аим получают все, не зная тебя и не помогая тебе, а я, тот, кто делает все и понимает тебя — ничего! Что это?
— А чего ты хочешь от меня? — раздраженно спросила Анна-Мария. — Что требуешь за свои «заслуги»?
После этого вопроса Маэль некоторое время просто стоял, смотря на Рию, но было в его глазах что-то цепляющее и непонятное. Словно он сделал паузу перед чем-то очень важным, словно говорил с ней без слов и словно его молчание было очень многозначительным. Ей стало неловко, и она, не выдержав пристального взгляда, повернула голову в сторону, прикусив губу и ощущая, как же горят у неё уши. Никогда ещё, как могла она подумать, Маэльен не был так честен с ней. Он выкладывал свои мысли одну за другой, не пряча их, как обычно, за хамоватой улыбкой и странным поведением. Видимо, Сантана не всегда тот непредсказуемый и гениальный безумец. В конце концов, он тоже человек. Человек, которого что-то может раздражать и волновать, который хочет чего-то и который что-то чувствует. Доселе Анна-Мария не думала об этом, и окрестила Маэльена узурпатором ее свободы, чокнутым и наглым, а также распущенным и фамильярным амиго, не признающим запреты и формальности. Стоило ли ей напрягаться, пытаться заглянуть за его эту маску и понять, кто же он такой на самом деле? По её мнению, которое, кстати говоря, Рия ставила выше всего, ставки на него делать не стоило. Она не слишком принимала его всерьёз, ведь Маэльен был чем-то слишком непонятным для неё. И ее совершенно выбивали из колеи их отношения. Неясные, сложные, запутанные, до чертей амбивалентные. Точно, иначе их и не назвать — амбивалентные. То они бросаются, чтобы поубивать друг друга, то чтобы поцеловать. Порой, им кажется, что нет ничего важнее, чем кинуться и соприкоснуться тёплыми губами. А порой, им кажется, что самое главное — это уничтожить второго.