Но Рия точно чувствовала теперь: она не одна.
Глава 18
Он проснулся абсолютно один.
Небольшое помещение обливал блеклый свет из окон в пол, делая квартиру ещё более серой и несколько унылой. В ее доме был необходимый минимум вещей, без каких-либо украшений или декоративных атрибутов интерьера. В конце комнаты стоял скромный кухонный гарнитур и барная стойка, в центре находился диван, тёплый ковёр из овчины и висел на стене телевизор. А в конце комнаты стояла кровать, рядом с которой находились вешалки с вещами.
Маэль медленно поднялся с постели, будучи все ещё в той одежде, в которой пришёл — чёрный свитер и джинсы. Его ботинки валялись в углу, у большого зеркала, на котором висели какие-то платья, майки и прочее. Он осмотрел пустое помещение, и на секунду представил, как это было. Примерно в шесть утра Рия обнаружила себя в его объятиях. Она встала, быстро собралась, закидала вещи в спортивную сумку, завязала волосы в узел, замазала синяки на лице, наверное, даже позавтракала, и быстро ушла, оставив его одного. И без сомнений заперла дверь, потому что знает, что Маэль приходит к ней через балкон соседней пустующей квартиры, чью дверь он взломал.
Оказавшись в маленькой ванной комнате, Маэль умылся, попытался привести себя в порядок. Он хотел найти гостевую одноразовую зубную щётку, но, видимо, у Рии ее нет. И это вполне ожидаемо, наверное, гостей она у себя не держит.
Подняв взгляд к зеркалу, Сантана увидел себя: немного усталого, осунувшегося, взъерошенного. Он вспомнил вчерашний вечер и их разговор с Анной-Марией. Как он хотел поговорить, как она отвергла его, и как же сильно он взбесился тогда. А потом она сказала ему, что они словно из разных миров. Что она боролась всю жизнь сколько не с балетом, а с семьей. Для Маэля нет ничего хуже и страшнее, потому что для него все члены семьи возведены в ранг святых, он всех их обожает. Для него семья — это крепость, где каждый кирпич поддерживает другой, и где всегда можно найти отдушину. Поэтому слова Рии вызвали в нем ужас, и острое непонимание.
Когда она ушла (и Маэль по дурости отпустил ее), он задумался. Если посмотреть иначе, то получается, что Анна-Мария и ее грозный нрав — всего лишь обычная защитная оболочка, которой она прикрывается от всех напастей и давления. Она с самого детства привыкла, что обязана обороняться. Что нигде ей нет отдыха, и что она сама по себе. Ни тепла, ни снисхождения и поддержки, которые всегда получал Маэль, Рия в жизни не видела. И это заставляло сердце Сантана замирать. Маленький одинокий ребёнок, оставленный без внимания, заперт в теле взрослой девушки. Как тривиально, но как жизненно! На досуге Сантана почитывает психологию, и это одна из аксиом науки — все проблемы идут из детства. Хотя, зная Рию, можно быть уверенным, что она этого не признает, и скажет, что такая жестокая лишь потому, что ей никто не нужен. На этой реплике Маэль непременно закатит глаза. Из-за этого Маэлю безмерно захотелось утешить ее. В голове у него не укладывалось: какого черта? Как посмела ее семья не любить ее? Ему хотелось переубивать их всех за Рию.
Именно потому Маэль и решил явиться в дом к Валевской. Ему нужно было обнять ее. Интересно, что нужно было ему, а не ей. Хотя и она нуждалась в этом, Сантана был уверен. Ему стало неприятно об этом думать. Он хотел бы с ней это обсудить (или беззлобно подшутить на ней, желательно без летального исхода), но позже.
Сантана решил осмотреться. Ему было интересно чем живет Анна-Мария, как у неё в доме все устроено. Конечно, рыться в чужих вещах это не соразмерно его достоинству, но он планировал просто осмотреть, не трогать. Неспешно прохаживаясь вдоль стен, он цеплялся взглядом за каждую деталь в доме, как-то характеризовавшую Анну-Марию.
Например, пульт от телевизора, лежащий на маленьком столике, был немного пыльный. Валевская не смотрит телевизор. На том же столике у неё лежала целая коробка с пластырями, использованная уже наполовину. Рядом были ножницы для педикюра, а на полу тёплые шерстяные носки. Она балерина, у которой вечно разбитые и стёртые ноги, и лодыжки которых она бережно греет в носках. В холодильнике Маэль увидел всего несколько продуктов. Яйца, обезжиренное молоко, ежевичное вино, несколько бутылок воды, брокколи, и, что самое странное — целое отделение для грейпфрутов. А на одной из полок он обнаружил, что Рия ещё и засушивает кожуру от них, делая таким образом, видимо, цедру. Это неслабо позабавило Маэля.
Пройдя дальше, он оказался у ее рабочего стола. Точнее, это была всего лишь стенка, на которой крепились разные бумажки с писаниной и календарь, памятки и все такое. А на полу ютилась полка с разными коробками и ящиками. На календаре была отмечена дата, обведённая красным, и подписанная: «Премьера и встреча». Маэль нахмурился, силясь вспомнить, с кем она должна встретится в день премьеры? Он мельком пробежался глазами по всяким заметкам о том, как лучше разогревать связки, схема вязания толстых шерстяных носков (!), а также расписание секции тайского бокса. Сантана довольно ухмыльнулся, потому что точно знал, что драться Рия может не благодаря балету. Хотя, даже это она делает посредственно, так что, наверное, она посещает секцию нерегулярно. На полке лежало либретто от «Жизель или вилисы», балета, который она скоро будет танцевать как солистка и как прима во втором составе. Рядом лежал список вип-гостей и спонсоров на ближайший вечер. Некоторые имена были выделены ручкой.