Маэль опустился на корты, чтобы рассмотреть коробки и ящики. Каждая была подписана. «Нитки и спицы», и Сантана невольно прыснул. «Сценарии», «Документы», «Визитки», «Хлам». Забавно, что она хранила все подаренные ей визитки, иногда перечитывала сценарии или либретто. Анна-Мария действительно была вся отдана работе.
«Семья».
Маэль зацепился за это, и осел на полу. Коробка, выделенная под тех самых людей, которые «дали ей только фобии и чувство неполноценности». Он нервно забегал глазами по квартире, не зная, как поступить. Сантана хотел не трогать ее вещи. Это было бы низко с его стороны. Но ему так непосильно хотелось узнать об Анрии больше, понять, что же с ней было раньше, что кроется за этим ее нравом и тяжелым занавесом спокойствия.
Ладно.
Он решил просто приоткрыть. Лишь чтобы посмотреть, что именно она хранит в коробке. Читать и лазить он не станет.
Маэль аккуратно поднял крышку коробки, и с удивлением отметил для себя, что это просто свалка писем. Но поверх них лежали какие-то обрывки. Точнее фрагменты одного из писем. Оттого, что оно так яростно растерзанное, можно было понять, что Рия, прочитавшая его, взбесилась, разорвала лист, и раздраженно пихнула в эту коробку, желая уже скрыть с глаз долой и забыть. Ему стало ужасно интересно, что же именно могло ее разозлить.
Вообще-то, зная Рию, можно сказать, что ее взбесить может что угодно. Это до невероятия нервная девушка. Но Маэлю хотелось понять, что ее могло привести в ярость именно в этом письме именно от ее семьи.
Ладно. Ладно, ладно, ладно.
Маэль аккуратно взял один из фрагментов, словно пытался обезвредить бомбу. Или не оставить отпечатков пальцев. Он наклонился, чтобы рассмотреть написанное.
Его накрыла волна возмущения, когда он понял, что все написано на русском! Маэль был полиглотом, и знал четыре языка, даже был на пути к пятому, но в их число не входил русский. «Проклятая русская династия!» — прошипел в голове он. Но это не мешало ему сфотографировать письмо и перевести потом. Да, это уже походило на помешательство. Но нет ничего желаннее, чем то, что нельзя получить. Ему не так уж и хотелось знать содержание письма, но после того, как он увидел, что оно ещё и зашифровано, любопытство накрыло с головой. Ему сразу непременно понадобилось узнать, кто же и о чем же ей пишет на русском?
Маэль быстро щёлкнул этот фрагмент, сложил обратно в коробку и убрал ее. Теперь, он чувствовал себя нехорошо. Нет, не потому что залез в коробку. А потому что так и не смог узнать что же там. Единственная информация оттуда — этот человек пишет каллиграфическим идеальным почерком. И все.
Нервно потрепав себя по волосам, Маэльен решил выметаться отсюда. У него предстояло сегодня много работы, а впереди у группировки стояла крайне важная операция. Поэтому он просто окинул квартиру взглядом, покусав губы и подумав, что же он может подчерпнуть ещё, а потом просто вышел на балкон. Запрыгнул на перила, перешагнул на соседний балкон, и ушёл.
***
— Явилась? — язвительно спросил он.
Она прятала глаза. Не хотела смотреть на него с вызовом, как обычно.
— Ты не звал. Я все равно пришла.
— Как предусмотрительно! — снова ухмыльнулся он, но смешно ему не было; скорее, Рия докучала ему. — Но вряд ли мне нужен с тобой разговор, так что можешь идти.
Стиснув зубы от злости, Анна-Мария метнулась к его рабочему столу, и с силой ударила по нему кулаками, вложив в этот жест все отчаяние. Чёрные кудри упали на лицо, и она посмотрела исподлобья воспалёнными голубыми глазами прямо на лицо Аллена. Так она могла бы запугать кого угодно, но ее режиссёр слишком хорошо ее знал. Он даже не отпрянул, лишь проследил взглядом за ней, наблюдал.