Рия глубоко вздохнула, успокаиваясь.
— Тебе нужно это решить. Либо тратишь все силы на самокопание и злость, либо те же силы вкладываешь в работу и старания. Как думаешь, что принесёт тебе пользу? Бессмысленная и разрушающая ненависть, или кропотливая работа над собой, нацеленность на результат? Неужели у тебя нет сил конвертировать злость в мотивацию?
— Я не понимаю, — прошептала Анна-Мария. — Что ты хочешь, чтобы я сделала? Начала пахать ещё больше? Была покладистой, как Софи? Та самая Софи, которая напала, чтобы выцарапать мне глаза?!
— Я хочу, чтобы ты перестала изводить себя. Как думаешь, есть разница между тем, чтобы видеть в себе недостатки, от этого беситься и изводить себя, и чтобы стараться их исправить и расти вверх? Что есть благо, а что есть зло?
Опустив туманный взгляд в пол, Валевская вспомнила слова Маэля. Он говорил ей то же самое. «Хватит самоненависти. Хватит озлобленности».
— Я выбираю работу над собой, — ответила Валевская. — Я буду больше стараться, Аллен. Я обещаю.
Он погладил девушку по лицу, на этот раз улыбнулись только его глаза, мягко и по-отцовски.
— Это правильный выбор.
Направившись к своему рабочему столу, Аллен взял кипу бумаг, лежащую там, и начал бегать по ним взглядом, вчитываясь и приступая к своей работе. Это означало, что разговор окончен. Валевская медленно развернулась, чтобы уйти. Ей ещё предстояло подумать о том, что сказал ей Неве. Он окликнул ее:
— Покажи все, что можешь. Обойди Софи. И я включу тебя в первый состав, — сказал он, не отвлекаясь от бумаг; но потом отложил их, и посмотрел Рии в спину. — Советую тебе принять всерьёз мои слова. На приглашение в честь премьеры ответила Эльза-Франциска и твоя семья. Порадуй их, хорошо?
Анна-Мария замерла всего на мгновение, а потом в спешке выскочила из кабинета.
***
Получив сообщение сразу от двух своих мужчин, Рия встала в ступор сегодня днём. Будучи на тренировке, ей написал сначала Аим, сообщив, что он снова вышел на работу, и приглашает ее на ужин, потом ей написал Маэль, приказав явиться сегодня в студию для обсуждения деталей дела. Если подумать, то Валевская должна скакать от счастья, оказавшись между двумя вполне себе достойными представителями мужского пола. И верно, ее бы охватила радость при мысли, что Аим здоров, да и доставать Сантана она была не против. Но только одно «но»: думала она сейчас совершенно не об этом.
Слова Аллена произвели на неё сильное впечатление. Рия всегда позиционировала себя как сильную девушку, которая готова впахивать на балет и искусство днями и ночами. Но режиссёр был прав: она словно кинула все на самотёк, и почти отдала место примы Софи. Изначально, Анне-Марии даже хотелось так сделать, она думала о том, чтобы уйти из балета, раз ей здесь не рады. Но Маэль заставил ее вернуться назад, и Рия поняла, что место без боя отдать будет позорно. А сейчас она считает совершенно иначе: место не просто нельзя отдавать, за него ей нужно убить Монтескьё. Принизить так, чтобы она флаеры на улице раздавала, а не танцевала на одной из лучших сцен Европы. Когда Рия узнала, что дело не в предвзятости и не в ненависти Аллена к ней, а всего лишь в качестве работы, жить стало проще.
Сорняки из клумбы надо вырывать. А здесь все очевидно: среди красивых, с трудом выращенных пухлых свежих роз торчит грязный безобразный сорняк. Светловолосый, навязчивый, проститутский сорняк!
— Вырвать, вырывать, вырвать, — зарычала себе под нос Рия. — Больше работы, меньше мыслей.
В эту секунду на неё удивлённо посмотрел Северин, который хоть и оценил сегодняшнее рвение к тренировке у Анны-Марии, но все же напрягался из-за странностей. На неё также косилась и сама Софи, которая заметила особенное усердие у Рии. Северин рассказал однажды Анне-Марии, что с того раза, когда он бегло бросил Софи, мол танцевать он с ней не будет, она несколько раз угрожала ему и просила переменить решение. Но он отказывался наотрез. Сначала, Монтескьё смеялась и отвечала, что хуже будет ему, а не ей. Но зная, что Рия прима второго состава, зная, что она начала работать усерднее и лучше, и, наконец, зная, что главный премьер планирует танцевать только с ней... Монтескьё становилось не так уж и смешно.
— Пыжься, девочка, пыжься, — язвительно крикнула Софи. — Но дар от бога за уши не притянешь.
— И то верно, — отозвалась ей в ответ Анна-Мария. — Не понимаю, зачем ты тогда пытаешься танцевать. Вякни ещё что-нибудь, и лучше уж я тебя за ухо протащу.