Она понимала, что это возможно. Какой бы самодостаточной ледяной глыбой Рия не была, забота, тепло и внимание Аима сбивали её с толку и превращали в обычную девушку, чьё сердце начинает теплеть от такого отношения. Потому она и пыталась старательно вытравить капитана из своей головы.
— Этому быть! — уверенно заявила Рия, ударив кулаком по столу. — Разведем этих уродов насколько это возможно!
Её слова стали тостом дня.
***
«Сбросить».
Перезванивает.
Твою мать! «Сбросить».
Приходит сообщение. «В чем дело?».
Прикусывает губу, давится от сожаления.
Снова перезванивает.
«Сбросить». Быстро набирает на экране и отправляет: «Не могу сейчас говорить».
Аим позвонил уже три раза за этот вечер. И всякий раз Рия сбрасывала, не зная, что же придумать ей на этот раз. Да и возможности поговорить просто не было. Маэль стоял напротив неё. Выглядел, кстати говоря, прекрасно. Шикарный клетчатый костюм, уложенные волосы, прозрачные очки для зрения, и итальянский портмоне. Чертов герой обложек! Он с ноткой восхищения также оглядывал Анну-Марию.
— Ты выглядишь подобно королеве, — сказал он абсолютно честно. — Я не вру. Господи, какая же ты красивая.
Она лишь вскинула брови, пытаясь не реагировать на его слова. Её взгляд мельком упал на зеркало, но на нем и остался. Анна-Мария была одета в вечернее ярко-красное классическое платье с вырезом на бедре, темные волосы сплетались в причёске, её декольте украшало блестящее колье. «Девушка из высшего общества», как нарек её Маэльен. Стоило признать, у Маэля, который выбирал ей образ, был вкус. Красным цветом он подчеркнул смоляные чёрные густые локоны Рии, её матовую веснушчатую кожу, на всем этом колорите горели голубые глаза.
— Ты прав, — спокойно ответила она. — Эти щенки и правда выложат мне все, стоит мне поддаться к ним своим декольте.
— Оставь такие дешёвые трюки, — отмахнулся Сантана. — Действуй тоньше.
Они вдвоём готовились к приему. Кристиан уже был там, он, будучи официантом, подготавливал зал к приему, а также аккуратно добавлял то, что необходимо для операции. Кайле и Най тоже разъехались, готовясь к выходу. Рия и Маэль остались вдвоём.
— Мы будем как пара? — спросила Рия.
Поправляя воротник рубашки и разглядывая себя в зеркале, Маэль деловито ухмыльнулся:
— Это тебе нравится?
— Не в этом дело, — сразу же ответила она, недовольно смерив Маэля взором. — Просто... Так, наверное, будет лучше.
Сантана обернулся, несколько удивленно окинув взглядом Валевскую. Она лишь ответила ему выражением лица, говорящим: «А что такого?».
— Это почему же?
Он явно не ожидал от неё этого услышать, а Анна-Мария лишь пожала плечами.
— Видимо, ты ведёшь меня на этот вечер, чтобы все пялились на меня. Я это ненавижу ещё со времён балета. Когда мы устраиваем приём для спонсоров, все балерины ходят в платьях, этот вечер считается сделанным для презентации нового балетного сезона, но на деле же мы просто продаём своё искусство за наши тела и лица. Нас рассматривают, оценивают, мы занимается каким-то разводом на деньги. Меня всегда буквально вылизывали своими сальными взглядами эти мерзкие спонсоры. А многие ещё и предлагали невесть что.
Слушая её, Маэль заметил, что Рия действительно ненавидит это: она говорит с раздражением и презрением, вглядываясь в одну точку.
— И?
— В общем, я надеюсь, что если приду в паре с тобой, то никто не посмеет смотреть на меня этим взглядом. Или подойти и предложить трахнуться с ним.
— Ты думаешь, что...
— ...Они побоятся тебя, — закончила за Маэлем предложение Анна-Мария.
Сантана мягко улыбнулся ей.
— Детка, любой испанский мужчина мечтает услышать это. Я не подпущу никого к тебе. Только если он решит умереть ради этого.
Осматривая ее хрупкий силуэт в блестящем вечернем платье, Сантана невольно подумал: "Однако, быть может, ради этого есть смысл умереть". Он ощутил какие-то странные удовольствие и радость, пробравшие до костей, когда услышал от Анны-Марии, что она хочет найти в нем защиту и спрятаться. Это было таким нетипичным для нее, и уж тем более нетипично то, что она еще и озвучила это вслух. Ему хотелось погладить ее по волосам, и положить ее голову к себе на плечо, обняв. С той ночи, когда непреодолимая тяга привела Маэльена в ее спальню, Рия все чаще крутилась в его мыслях, и это начинало напрягать. Но, будучи честным перед собой, Маэль не отрицал своих желаний: да, она ему нравится. Да, он ее хочет. И да, ему, черт возьми, хочется обнять ее сейчас. Просто хочется, и все тут. Но Маэль знал, что, скорее всего, получит за это, поэтому поборол свое перманентное желание.