— Девушка, вам что? — голос буфетчицы вывел меня из ступора.
Я взяла суп, второе и уселась за свободный стол. Пока остывал суп, зашла в игру, хотя уже неделю после встречи с Русланом порывалась ее удалить. Он редко бывал онлайн, но по статистике я могла вычислить, что заходит он регулярно. Я немного поиграла и принялась за обед.
— Вот она! — раздалось у меня над ухом, так что я аж поперхнулась от неожиданности.
Коля услужливо похлопал меня по спине и плюхнулся рядом. Напротив присели два парня, явно не школьники.
— Знакомься, это мой брат Роберт, бас-гитара, — и Коля указал на самого старшего парня, с такими же живыми веселыми глазами. Симпатичный Роберт галантно приподнялся со скамейки и отвесил мне поклон. Я видела его раньше возле школы, но из-за малого сходства с Колей не догадывалась, что они — братья. Хотя… в его лице тоже было что-то еле уловимо плутовское.
— А это Бах, наш ударник, — продолжал Коля, махнув рукой на другого музыканта. Бах, чуть младше Роберта, был лыс как коленка и носил очки в бордовой прямоугольной оправе. Он ограничился кивком головы.
— Это Катюха, моя одноклассница, которая может стать мне достойной заменой, — с этими словами Коля по-братски обнял меня за плечи. Напряжение, появившееся в присутствии старших и более опытных музыкантов, немного спало.
— Давай жри уже и пойдем репетировать, — беззлобно буркнул Бах и поспешно уточнил: — Я Коляну, если что.
После обеда мы поднялись в актовый зал. Ребята притащили из подсобки ударную установку и гитары. Бах сосредоточенно что-то настукивал на барабанах и тарелках, при этом вид у него был как у профессора, который готовится представить публике важный эксперимент. Озорные искорки в глазах братьев Дицманов погасли, теперь они оба занимались настройкой гитар, то и дело перебрасываясь замечаниями по поводу техники и акустики.
Я еще раз украдкой осмотрела членов своей потенциальной группы. Если бы не заноза по имени Руслан, возможно, я была бы не прочь с кем-нибудь из них повстречаться… Роберт был бы первым в списке претендентов — самый старший и симпатичный. Хотя это только с виду, непонятно, что он за фрукт внутри… Да, похоже у меня гормональное затмение! Я с тоской отвернулась, погрузившись в мысли о тяжелой жизни девушки, напрочь обделенной вниманием парней.
Потом Роберт подключил микрофон, и меня снова заколотило. Возможно, это — мой единственный шанс выползти из тьмы и стать известной за пределами своей квартиры… Надо собраться, вспомнить те крохи, которые я успела вынести с уроков сольфеджио и хора. Я несмело подошла к стойке микрофона, прикоснулась к ней пальцами. Железо приятно холодило руку. Я провела по головке микрофона и услышала характерный шелест в динамиках по обе стороны от сцены.
— Ну, что сбацаем для затравки? — спросил Бах, поигрывая палочками.
— Ты как, предпочитаешь иностранцев или наших? — поинтересовался Роберт. — У нас отрепетировано несколько вещей.
— Наших, наверное… — промямлила я неуверенно.
— «Машу и медведи» знаешь? «Без тебя»?
Я кивнула.
— А кто ее пел? Неужели Коля?
— Нет, — стоявший ближе всех Роберт ухмыльнулся моей остроте, хотя я как отщепенец общества боялась, что ее не поймут. — Была до него еще одна девушка. Она нас бросила.
— Давай уже заводи свою шарманку, — поторопил Бах. — У нас мало времени.
Роберт вступил на бас-гитаре, и тяжелые рифы прошили мое тело насквозь. Через несколько аккордов ритм подхватил Бах, застучав на барабанах. Сколько себя помню, мне всегда нравилась такая музыка — спокойная и одновременно гнетущая. Из всех рок-композиций я предпочитала баллады и медляки, потому что у меня вся жизнь — как одна печальная рок-баллада.
Длинный проигрыш пролетел в мгновение ока. Я крепче сжала в руках микрофон, зажмурилась и запела:
Что-то внутри,
Как у стай,
Соединяет
Нас.
Прости, прости,
С собой возьми
Глоток моих
Фраз.
Дальше шел еще один длинный проигрыш, и я приоткрыла глаза, чтобы оценить обстановку. Бах самозабвенно бил в ударные, Коля не отрывал глаз от струн гитары. Только Роберт поймал мой затравленный взгляд и ободряюще кивнул. Я немного успокоилась. В конце концов, в музыкальной школе никогда не отрицали, что у меня есть слух.
Широким морем
Я буду плыть,
По дальним странам
Колесить.
Поймаю ветер,
С ним полечу,
Чтобы на тебя надеть
Любовь-парчу.
Тут уже времени на передышку не было, и я, собрав в легкие побольше воздуха, заголосила: