Мы зашли в квартиру, и я на всякий случай прикрыла дверь в комнату Кирилла, хотя он был увлечен футболом и не замечал происходящего вокруг. Сколько раз мама говорила мне мыть посуду сразу после ужина… И пол я не успела подмести… Хоть со стола убрала… С этими мыслями я провела Руслана на нашу небольшую кухню.
Я налила в стакан воды, и мы сели друг напротив друга за стол, застеленный обычной клеенкой. Мама не стелила нам скатерть, говорила, что мы быстро ее пачкаем, а ей стирать неохота. Предполагалось, что это унизительно, что мы с Кириллом должны покаяться и стараться есть аккуратнее. А мне нравится клеенка — она живее, ярче скатерти. То у нас стол засыпан лимонами, то уставлен чашками с кофе, то вазами с экзотическими фруктами. И за завтраком перед школой настроение немного поднимается.
Не зная, что сказать, я теребила ленточку-завязку на коробке с «Птичьим молоком», изучала двухмерные ананасы и киви на новой клеенке. Мне хотелось смотреть на Руслана, но я опасалась, что не смогу вовремя отвести глаза, и он догадается.
— Брат тоже дома? — поинтересовался Руслан, отпивая воды из стакана. — Познакомишь?
Судя по тону, это был сарказм — знакомиться с братом он явно не собирался.
— Когда он смотрит футбол, его лучше не трогать, — ответила я, не поднимая глаз. — Вы убили «немку»?
— Отложили на завтра. Без главного генерала не в кайф идти.
Не справившись с искушением, я взглянула на Руслана. В его глазах светилась какая-то тайна. Даже не так — он словно знал какую-то тайну обо мне. Я — человек простой, без скелетов в шкафу, но его взгляд «а я кое-что про тебя знаю» заставлял снова и снова ворошить прошлое, чтобы удостовериться, что моему нежданному гостю про меня неизвестно ничего, за что могло бы быть стыдно.
— У тебя глаза уставшие, — заметила я. — Тебе надо поменьше играть.
— Это не от «Варваров», — Руслан покачал головой. — Вчера полночи не спал, свадьбу друга праздновали. Ты-то дольше меня в игре бываешь. Как ни зайду — ты или еще там, или уже там.
— Ну, она мне нравится… — согласилась я, чувствуя себя последним задротом.
В голову не приходило ни одного вопроса и ни одного нормального ответа. Я бы только сидела недвижно, молча, и любовалась Русланом, и так всю оставшуюся жизнь. Еще глоток воды. Скоро стакан опустеет.
— Ты на машине приехал?
— Да. Чуть не запутался в ваших домах. У меня, оказывается, тетка в соседнем доме живет, прикинь. Я по привычке туда заехал.
— А торт где взял в такое время?
— Там, в начале проспекта. Ты такой любишь?
Я не очень любила «Птичье молоко».
— Люблю.
— Сладкоежка, значит.
До меня дошло, что я так его и не поблагодарила.
— Спасибо. Тебе не стоило…
— Для хорошего человека ничего не жалко, — перебил Руслан.
Перекрестье взглядов «я-кое-что-знаю» и «ты-мой-идеал» и молчание. Кончик ленты в моих руках постепенно превращается в лохмотья. Что-то происходит…
«По синему морю к зеленой земле плыву я на белом своем корабле…»
Руслан, ухмыльнувшись, достал из кармана брюк мобильник неизвестной марки и ответил на вызов. Заговорил на чеченском. Просто заговорил, а мне казалось, он поет песню. Никогда в жизни не слышала более мелодично звучащего языка. Он был насыщен мягкими звуками и как-то… подходил говорившему. То и дело в разговоре Руслан употреблял русские слова, звучало забавно. Прислушиваясь, я молила Бога, чтобы в кухню не зашел Кирилл или, чего хуже — мама. Она боялась кавказцев еще больше меня и, думаю, ей не спалось бы так спокойно, знай она, что в ее квартире находится живой чеченец.
— Ладно, я поехал, — Руслан, закончив разговор, отставил пустой стакан и поднялся.
— Спасибо, что навестил, — я тоже встала и проводила его до двери, теперь уже не веря, что сказка закончилась, и он уходит, возможно, навсегда.
Пока Руслан дожидался лифта, я стояла на пороге. Думала, он скажет, что мы еще увидимся или даже назначит настоящее свидание. Напрасно.
— Пока, до связи, — молвил он и зашел в кабину.
Я кивнула в ответ. Пока двери не закрылись, мы смотрели друг на друга, словно держались за руки, и мне показалось, он глубоко задумался, что-то решал для себя.
В тот вечер я просидела в игре до часа ночи, ожидая, что Руслан зайдет и напишет что-нибудь по поводу нашей встречи. Не зашел. Не зашел и на следующий день, и я восприняла его отсутствие как отставку. Состояние безответной влюбленности для меня не впервой, и я была готова страдать, зная, чем это в итоге закончится: сегодня жить без него не могу, а через месяцок-другой переломаюсь, как наркоман, и выберу очередной недосягаемый идеал. Но пока идет ломка…