— Проводить тебя?.. Или ты еще не готова к самостоятельному плаванию?
Я была не готова, и Роберт понял это по моему напряженному молчанию.
— Идем, — он взял было меня под локоть, потом отстранился и спросил. — Ничего, если я?..
— Да плевать!
Роберт снова подхватил меня под руку, и мы пошли куда глаза глядят. С неба сыпал редкий снежок, куртка хорошо грела, а я шагала рядом с самым отзывчивым человеком на земле, глядела под ноги и, как диафильм, в очередной раз просматривала в голове кадры нашего последнего разговора с Русланом. В душе наступило какое-то зыбкое отупение. Неужели мы расстались? Временно ли это расставание?.. На глаза снова навернулись слезы.
— Все так плохо, да? — поинтересовался Роб. — Я был прав?
— Да, все погано, — согласилась я, промокнув глаза перчаткой. — Видите ли, он не может выбрать, я или она!
— Так и сказал?
— Он предложил мне стать второй женой, Роберт! — от обиды я несколько раз всхлипнула, прежде чем снова смогла взять себя в руки. — И он уже не обещает развестись с ней летом!
— М-м-м… — неопределенно промычал Роберт, не глядя в мою сторону. — А ты что?
— Я сказала, что пусть думает до лета, а первого числа позвонит и скажет, что он решил. Я не собираюсь стоять за ним в очереди!
— Учти, что если он выберет тебя и вы поженитесь, тебе уж точно придется завязать с группой, — напомнил Роберт. — Скрываться, как ты это делаешь сейчас, не выйдет.
— Знаю, — сказала я. — Музыка, выступления — это то, от чего я действительно тащусь. В институте тоже здорово, интересно… Но с вами, ребят, я словно вырываюсь из спячки. Делаю что-то. Живу. Даже на подпевке. Но Руслан этого не понимает.
— Может и понимает, но у них так не принято…
— Ой, прошу, не произноси эту фразу!
Роберт хохотнул, потом сказал уже серьезно:
— Знаешь, Кать, некоторым людям суждено влюбиться друг в друга, но не суждено быть вместе. Может быть, вам просто не суждено?
Эти слова мало походили на утешение. Я зажмурилась, чтобы удержать внутри глаз очередные стремившиеся наружу слезинки. Как это не суждено? Я так долго ждала, чтобы Руслан ответил взаимностью, так долго общалась с ним, а теперь не суждено?! Все псу под хвост?
— Пойми правильно, — продолжил Роберт, видя, что от его слов мне стало хуже, — я желаю тебе счастья. Ты — хороший человечек, и мне чертовски не по себе видеть, как ты мучаешься… Мне в свое время тоже было тяжело с Луизой, я много сил положил на то, чтобы понять и принять ее убеждения, которые я считал и продолжаю считать ненужными заморочками. Чему-то она меня научила, бесспорно, но в целом я считаю, что больше шел на уступки ради наших отношений.
Роберт умолк, и с минуту мы шли рядом в тишине. Я размышляла о том, как причудливо сплелись наши судьбы, словно мы играли в Твистер и теперь не знали, как выпутаться, чтобы не упасть и не проиграть.
— Ты знаешь, что меня начало ломать раньше, когда она сказала, что выходит за другого, — продолжал Роберт. — Вот тогда я действительно всерьез допустил мысль, что это — не мое. Что как я ни бился, ни боролся за нас, пришло время отпустить ее, а дальнейшее сопротивление равно попытке петь в Олимпийском без микрофона. И чем дальше, тем больше я в этом убеждался.
— Ты разлюбил ее? — напрямик спросила я и взглянула на Роберта.
Он поймал мой взгляд, задумался на несколько мгновений.
— Знаешь, что я ощутил, когда она сказала, что была с ним?
— Нет.
— Облегчение. Скажу сейчас как подонок: я рад, что она сама все оборвала, что мне не пришлось делать это самому. Я не думал, что это возможно… Да, я разлюбил. Сейчас я люблю ее не больше, чем любую близко знакомую девушку, которой я искренне желаю счастья и готов прийти на помощь в трудную минуту. То, что называется друзья. Хорошие друзья. Ну да правда ей эта дружба не нужна. А я и не навязываюсь. Но не строить семью, как мы планировали… Мы реально слишком разные для этого.
Что ж, получается, один из нашей четверки вышел из игры. Осталось трое: я, Руслан и Луиза. Кто станет победителем?
— Тебе хорошо говорить, — проворчала я. — На тебя и так девушки вешаются пачками. А когда группа пойдет выше, так и вообще отбоя от фанаток не будет — выбирай любую.
— Выбирать для чего? Для того самого? — Роберт покачал головой. — У меня вообще-то по жизни более высокие цели нежели удовлетворение естественных потребностей молодого организма.