— Тебе все равно не понять, как это — когда на тебя клали все вокруг, и вдруг кто-то заметил и полюбил!
Роберт фыркнул и закатил глаза к ночному небу.
— Вот только не надо цепляться за то, чему ты посвятила дай Бог пару лет своей жизни, ладно? Да люди и большее отправляют на помойку, когда понимают, что это мимо счастья. Ты должна радоваться рядом с человеком, сиять. Доверять ему, а не врать и скрывать то, чем ты живешь помимо него. Подумай сама, если бы ты любила его гораздо больше пения, ты бы пошла на ложь и эти извращения, чтобы скрыть, что выступаешь и репетируешь? Для тебя это слишком большая часть твоего мира, чтобы отказаться от нее.
Слова Роберта доходили до моего слуха и даже вызывали некоторые колебания в душе. Но я не была готова размышлять над ними серьезно — сейчас меня больше всего тревожило, КАК жить без Руслана. Я привыкла, что кто-то любит меня, заботится, присматривает, что я нужна кому-то. Это волшебное чувство взаимной любви — как без него существовать?
— Я хочу отключиться от всего этого, Роб. Чтобы это просто исчезло. Ты не даешь мне напиться, так может предложишь что-то взамен?
— А, тебе подкинуть острых ощущений? — с хитрецой переспросил он. — Дай-ка сообразить… Эм… Ничего, что уже половина одиннадцатого?
— Я уже совершеннолетняя и сдала сегодня экзамен. Я могу оторваться?
— Конечно, имеешь полное право. Идем!
И Роберт потащил меня куда-то за рукав. Мы перешли дорогу и встали перед десятиэтажным зданием, обнесенным строительными лесами. Я задрала голову и уставилась на дом, не понимая, что тут может быть экстремального и острого. Роберт тем временем прошелся туда-сюда, огляделся по сторонам и в конце концов поманил меня ближе.
— Лезь за мной, — велел он и, ухватившись за нижние железные балки лесов, подтянулся, обо что-то уперся ногой, и вот он уже стоит на уровне второго этажа на досках, проложенных между конструкцией.
Я с изумлением наблюдала за этим ребячеством.
— Роб, почему тебе в голову всегда приходят такие дурацкие идеи? — спросила я, вспомнив его «гениальный» способ привлечь внимание Луизы.
— Но обычно они работают, — ухмыльнулся он. — Скажешь, нет? Давай!
Я протянула ему руку, другой оперлась на трубу, и он одним рывком втянул меня к себе.
— А теперь по лесенке, — сообщил он и быстро повлек меня дальше.
С этого уровня по лесам забираться стало легче, и вскоре мы оказались на уровне пятого этажа. Роберт сел прямо на доски, я устроилась рядом и несмело глянула вниз. Голова пошла кругом, я, вскрикнув, отшатнулась и дрожа отползла от края поближе к стене.
— Ты псих!
— Тоже мне, открыла Америку, — ответил он, ничуть не обидевшись. — Прости, более экстремального в голову не пришло. Но ты мне напомни, я тебя свожу на банджи джампинг.
— Ну уж нет, спасибо! А ты не мог бы отойти подальше от края? Пожалуйста!
Роберт милостиво согласился и присоединился ко мне.
— А давай споем? — предложил он.
— Давай!
— «Волков»?
— «Волков».
И мы затянули нашу песню.
Снежинки таяли, не успевая коснуться наших лиц. Я смотрела на город свысока и думала о Руслане. Я привыкла думать о нем, это стало частью моего ежедневного мыслительного процесса. Как о нем НЕ думать? Хотелось бы мне также взглянуть на него сверху вниз и гордо выйти из игры.
Я оторвалась от созерцания панорамы ночной Москвы и перевела взгляд на Роберта, который уже по второму кругу затянул первый куплет. Запрокинув голову, он безмятежно закрыл глаза и пел крутившимся в воздухе снежинкам. Безбашенный. Остроумный. Простой. Симпатичный. С общими интересами. По закону логики это должен был быть он. Но это был Руслан.
Роберт на секунду прервал серенаду и глянул на меня.
— Ты тоже почувствуешь это!
— Что?
— Облегчение. Если осмелишься.
Когда мы допевали последний припев, приехал наряд полиции. Так я увлекательно провела почти всю ночь с Робертом — в КПЗ.
Первое время без Руслана было страшно непривычно, грустно, одиноко, тошно… Но и легко. Я и скучала по нему, и радовалась, что его нет рядом. Я занималась любимым делом, не боясь разоблачения и объяснений, носила что хотела, общалась с кем хотела — в частности, с Робертом, так как мы начали плотно работать над составлением собственного альбома.
Когда работать по переписке и во время репетиций стало слишком хлопотно, Роберт пригласил меня к себе — неслыханная вольность в глазах Руслана. Но я не обязана была перед ним отчитываться.