Передо мной лежал альбом для набросков, и я автоматически достала из пенала три карандаша — серый, желтый и красный, цвета волка на стене гаража. Наверное, любой муж поругал бы жену за такое художество, но не Руслан — именно этим он впервые зацепил меня.
Я взяла серый, сначала хотела снова набросать того израненного волка, но рука сама начала водить по бумаге, повторяя контуры лица Руслана. Я рисовала его в полный рост и не одного. Рядом с ним была девушка. Немного желтого — для его одежды: оборванная футболка, а через зияющие дыры видны широкие алые раны. Руки — в мелких порезах. Лицо Руслана выглядит изможденным, но в глазах — решительный блеск, вызов. Одна рука лежит на плече девушки, но непонятно, то ли он обнимает ее, то ли ищет опоры, ведь он ослаб от долгой борьбы. Девушка со светлыми прямыми волосами обвила рукой его талию и вопросительно заглядывает в глаза, а он смотрит вперед. Он еще не дошел до конца пути, но им осталось немного.
Им осталось лишь перешагнуть через меня.
Я поднялась из-за стола и вышла в комнату. Никого из ребят не было, и я спокойно прошлась по их территории. Положив рисунок на диван, я подошла к стулу и взяла со спинки аккуратно висевшую футболку Руслана — в последний раз вдохнуть его запах. Я не стану больше им мешать. Какая разница, какого числа разбегаться? Месяцем раньше — месяцем позже, это не имеет значения. Я уйду сегодня. Пусть они будут счастливы.
Мне неохота было собирать свои вещи — Руслан сможет завезти их потом — поэтому я взяла лишь все учебники, тетради и альбомы и сумку, и вышла из квартиры.
На улице царил сумеречный полумрак, воздух пропитался неприятной изморосью. Я направилась к метро, на ходу сочиняя речь, которую собиралась произнести перед родителями. Почему я ушла… Надо бы позвонить маме, спросить, есть ли кто дома, а то решила сбежать, а прибегу к закрытой квартире, потому что в этот драматический для меня день семье взбрело в голову уехать куда-нибудь с ночевкой! Я полезла в сумочку за телефоном, а когда достала его и посмотрела вперед, обнаружила, что дорогу мне преграждает серая «Шкода».
Руслан уставился на меня из-за лобового стекла, а я таращилась на него. Как же мне не везет по жизни, даже уйти достойно и молча не получается!
— Ты далеко? — спросил Руслан, высунувшись из окна.
— К родителям.
— Надолго?
— Навсегда.
Я поспешно перешла на тротуар, но Руслан выскочил из машины и подбежал ко мне.
— Что ты сказала? — переспросил он. — Почему навсегда? Ты уходишь? Зачем?
А теперь, Луиза, сожми волю в кулак и не плачь. Держись гордо! Не смей раскисать!
— Послушай, Руслан, — начала я после минутного сеанса самовнушения, — лето уже близко. Ни к чему все это тянуть. Дай мне развод сейчас и верни Катю. Я вижу, как ты ее любишь и мучаешься без нее. Я хочу, чтобы у вас все было хорошо!
— И ты решила просто сбежать, не поставив меня в известность? — спросил он. — А как же спрашивать разрешения у мужа и все дела?
— Да брось, мне не до шуток, — ответила я серьезно. — Какая я тебе жена? Все изначально к этому шло — к тому, что мы разведемся. Ты обещал, что отпустишь меня, помнишь?
— Ты хочешь уйти? — мрачно уточнил Руслан.
— Дело не в том, чего я хочу. Так надо! Так будет лучше для вас…
Мою речь прервал автомобильный гудок — брошенная «Шкода» мешала проезжать другим машинам. Руслан раздраженно оглянулся и махнул рукой сигналившему водителю.
— Сейчас! — крикнул он и снова обратился ко мне. — Иди к подъезду. Я тебя никуда не отпускал.
Понурившись, я поплелась обратно. Побег не удался. Руслан наверняка начнет что-то выдумывать, чтобы было удобно всем, чтобы не задевать меня, только так не бывает. Когда замешаны трое, одному придется пострадать ради счастья двух других, и я решительно настроилась принести себя в жертву.
Руслан припарковал машину, и мы поднялись обратно в квартиру. Едва скинув обувь, он прошел в комнату, а я осталась стоять у двери. Я все еще надеялась уйти. Руслан обернулся и поманил меня в комнату:
— Иди сюда. Нам надо поговорить.
— Пожалуйста… — умоляюще проговорила я. — Можно я просто уйду?
— Нет, пока не объяснишь, зачем ТЕБЕ это надо, — жестко ответил он и подошел к дивану. И тут заметил мой рисунок.
Как тогда в гараже, Руслан остановился как вкопанный и уставился на изображение, потом осторожно взял лист в руки, словно это была хрупкая фигурка из хрусталя. Он смотрел на эскиз так долго, что у меня заныли ноги, я переступила, и пол подо мной предательски скрипнул. Руслан вздрогнул и перевел взор на меня.