Я самым честным образом с пол часа раздумывала, с чего бы начать, а потом взвизгнув «Это неприбираемо!» в бессильной злобе рванула на себя колыхавшийся кусок обоев... За ними обнажилась неожиданно белая и чистая по сравнению со всем этим бедламом, стена. А так даже лучше – подумала я, и оторвала следующий кусок.
***
Так начался ремонт... Камиль присоединился, вернувшись с работы, и за считанные часы мы разнесли и частично вынесли на ближайшую свалку одну комнату, устроив еще больший хаос. Под утро пришла Алина, посмотрела на нас долгим непонимающим взглядом, и сказала что переезжает жить в гостиницу, пока «это» не прекратится. Соответственно, мы спешили, и это лишь усугубило проблему. Ходить стало негде. Постоянно нужна была то шпатлевка, то веревка, и хорошо, если это происходило днем, когда можно было смотаться до магазина. Алинкины платья с кучи переехали жить в машину, уже безнадежно пропитанные цементной взвесью. То ли из любви к ней, то ли из любви к себе, Камиль решил начать с ее спальни. Особо не мудрили. Белоснежная отделка, кремовые обои, золотые завитушки на карнизах и дверных ручках. Из мебели самый банальный (зато новый) шкаф-купе с зеркальной дверцей и огромная кровать под вишневым гобеленом с золотыми кистями. Когда ее привезли, я просто остолбенела от того, как преобразилась комната, не веря что все это сделано нашими руками, за неделю и без всяких дизайнеров.
Алина не визжала от восторга, как я рассчитывала... Покапризничала, что с ковром мы перегнули палку, и она его стирать не собирается (можно подумать, она хоть раз в своей жизни стирала ковры) – и уже сама отправила нас громить следующую комнату, даже помогла вынести вещи. «Мою комнату» ободрали и по старой схеме выровняли стены, но на этом запал иссяк. Я кинула посреди нее ортопедический матрас, и спала на нем, под свисавшей на голом проводе с потолка единственной лампочкой. На все просьбы купить мебель и хоть как-то закончить отделку я отвечала, что мой гениальный план еще не обрел полной ясности. По углам начинали образовываться завалы из снаряжения и книг.
Жить стало по-другому. Странно, но только сейчас стала чувствовать себя начала человеком. Потому что вокруг, наконец-то, были мои вещи…
Серенада
Впрочем, в теплое время года я спала на балконе. Деревянные нары в два уровня, со второго – отличный вид на пустой ночью двор, качающиеся тени деревьев и пятна от фонарей.
Я привычно забралась в свое убежище. Откуда-то пришла «наша» кошка – обычная серая кошка, чуть в полоску, с белыми пятнами, что ночует у нас два дня из трех. Начала жадно тереться, утробно урчать. За окном неожиданно чисто вздыхала гитара.
Я рассеянно почесала кошку за ухом, которое она яростно подставляла для ласки. Камиль, наверное, больше не придет… Не охота это признавать, но при всем своем несносном характере, при том что я постоянно проигрывала ему в словесных поединках, он все же оказался лучше, чем я думала, и мне было даже немного жаль… Там, за тонкой стенкой, на нашей обшарпанной кухне отчетливо страдал огромный черный зверь… И я тут ничем не могу помочь. Я же не виновата, что моя сестра - идиотка. И вообще, я его предупреждала.
Я попыталась уснуть, убеждая себя, что моя совесть перед ним чиста. Не получалось. На улице кто то заиграл простую мелодию. Гитара с приближалась, то удалялась. Я мне вдруг захотелось, чтоб это кто-то, вот так же безнадежно влюбленный в меня, пел под окном серенаду.
Странные у меня сегодня мысли… Наверное, весна… Душа размякла от дождей, как весенние почки…
Там, снаружи, звали меня. Чертовщина какая-то. Я спрыгнула на подоконник, и уселась, свесив ноги на улицу. Звуки, опять удалялись, куда-то за дом. Если спрыгнуть на козырек соседей снизу, можно пройти по нему, и заглянуть за угол… Он совсем близко - можно дотянуться носком... Держит. Холодный и ржавый. Мы живем на втором этаже. Ниже, вдоль торца дома – кусты жасмина. Они меня выдержат? Господи, что я творю? Так выдержат или нет?
Спутанные ветки жасмина, казавшиеся такими упругими, предательски просели, стоило перенести на них вес, и я кувырком полетела сквозь кусты.
Глаза и лицо вроде целы… Какой-то палкой больно ткнуло под ребро, футболка безнадежно порвана. Запомним на будущее, что повторять этот номер не стоит… Я высунулась из кустов и тут же спряталась обратно, чтобы пропустить какую-то, не очень трезвую компанию. Что самое обидное, гитара давно уже стихла… Или мне это приснилось?
Я тихонько, обошла дом, и замирая от звуков, вошла в гулкий подъезд. Всего три лестничных пролета. Раз, два, три – и наша дверь. Ключ в щитке за клубком спутанной проводки, куда ни один вор не сунется. Бесшумно повернуть его в замке…