Вот такие дела, друзья мои. Мораль сей басни такова: Так выпьемте же за практичных женщин и за счастливчиков, которые на них женаты!
Глава XXXIV. Дурдом и его обитатели
Медсестра сказала, что доктор Фельдман скоро придет, и ушла. Комната, в которую она привела Сваакера и Алекса, была приятной, просторной, светлой, веселой, обставленной отличной мебелью, и Алекс даже подумал, что психам здесь, похоже, живется неплохо. Но Сваакер, удобно устроившийся в шикарном мягком кресле, угадал его мысли и сказал: «Понимаете, Алекс, эта комната, которую, пожалуй, можно даже назвать салоном, предназначена не только для встреч посетителей с докторами, но и для встреч с пациентами. Иногда кому-нибудь из родственников или друзей может взбрести в голову навестить пациента, ведь от людей можно всякого ожидать. И когда восседаешь в таком салоне, не подозревая, что психа только что приволокли сюда из клетушки, можно подумать, будто ему и в самом деле здесь хорошо живется. Но вообще-то у психиатрического отделения Синайского госпиталя с маркетингом дело обстоит очень плохо. Вот в этом буклете, который нам дала медсестра, они, например, пишут о самых современных методах лечения, об отличном питании и уходе за больными, о массе света и воздуха и о прочих благоглупостях, но при этом не решаются упомянуть изолированные палаты. А ведь в этом бизнесе изолированные палаты — это основа основ! Здесь также ничего не говорится о сохранении строгой тайны, которая, тем не менее, гарантируется, можете в этом не сомневаться. А людям надо все разжевать и в рот положить. Я так считаю… Слова «полная тайна», «строгая конфиденциальность» или что-нибудь еще в этом роде были бы маяком для тех, кто хочет пристроить на лечение братца или сестрицу, имеющих право на долю наследства, или старого дурака-папашу, который вдруг задумал жениться».
Алекс с благоговением впитывал эту концентрированную мудрость, но монолог Сваакера был прерван появлением доктора Фельдмана. Доктор сразу взял быка за рога: «Доброе утро, джентльмены! Очень рад вас видеть! Надеюсь, вам понравился наш салон? Отделан лучшими дизайнерами и лучшими декораторами Среднего Запада! Мы не жалеем денег, не экономим на наших больных. Все лучшее нашим пациентам — вот наш девиз!». Алекс хотел было сказать, что салон и правда шикарный, но совершенно неожиданно Сваакер расхохотался, зааплодировал и сквозь смех сказал: «Браво, молодец! Но теперь беги отсюда, пока не пришел настоящий доктор и не отправил тебя в узилище в наказание за то, что ты его изображаешь и притворяешься доктором!»
«Доктор» мгновенно исчез, а Сваакер объяснил ошеломленному Алексу: «Некоторые психи за хорошее поведение пользуются привилегиями. Им даже дозволено довольно свободно перемещаться по территории отделения. Этот парень много раз слышал, какими словами доктора начинают встречу с посетителями. Вот он нам все это и выдал. В этой профессии врачи со временем становятся внешне похожими на своих пациентов. Да и не только внешне… Так что этот парень, пожалуй, мог бы ввести меня в заблуждение. Но ему удалось где-то достать только докторский халат, а шлепанцы и пижамные брюки, которые я сразу заметил, ему нечем было заменить. В общем, Алекс, как видите, здесь надо держать ухо востро!»
Алекс не успел ничего ответить. В салон вошел доктор Фельдман и сказал то же самое, что до него говорил находчивый псих, и даже с теми же интонациями. Алекс посмотрел на Сваакера. Тот кивнул, мол, да, этот — настоящий! Алекс все еще не был уверен, но все-таки сказал, что салон действительно шикарный. После этого, как они и договорились, в разговор вступил Сваакер: «Рад вас видеть, доктор Фельдман! Меня зовут Томас Сваакер, я член правления Первого Национального Банка. Вот моя визитная карточка. Позвольте вам представить моего друга и делового партнера, мистера Алекса Гаррисона. Понимаете, доктор, несколько лет назад я тесно сотрудничал с вашим психиатрическим отделением. В решении проблемы, которая возникла у одного из моих друзей, мне тогда очень помог доктор Саттон. Мне было очень приятно узнать, что за эти годы доктор Саттон стал заведующим отделением. Теперь некоторая проблема возникла у моих молодых друзей Гаррисонов. Доктор Саттон сказал мне, что вы лучший его сотрудник и человек понимающий. А я как раз сейчас, пока мы вас ждали, говорил Алексу, что доктор-психиатр — это все равно что адвокат. Ему можно рассказать все, и ему нужно рассказать все, а он обеспечит полную конфиденциальность и решит проблему. Ведь я прав?»