Крыть Стиву было нечем. А Патриция, хотя и жалела его, и сочувствовала ему, но не могла найти для него другую хорошую или хотя бы посредственную семью, потому что поганая слава о том, как он продал живодеру эту поганую болонку, бежала впереди героя.
После двухнедельных поисков выяснилось, что единственная семья, которая согласна взять Стива, — детдом семейного типа, где опекуны еще до него набрали семерых детей в возрасте от двенадцати до пятнадцати лет. Патриция, скрепя сердце, была вынуждена отдать его на патронат в эту печально известную семью. Опекуны с удовольствием взяли его восьмым и теперь каждый месяц получали от органов опеки и попечительства штата Иллинойс кругленькую сумму в семь с половиной тысяч долларов, из которых реально на детей не тратили за месяц и двухсот долларов, а одевали, обували и кормили их за счет множества благотворительных программ.
Патриция Берд была очень расстроена и предупредила Стива: «Смотри же, Стив, не вздумай там выкидывать фокусы! У этих опекунов есть двое родных детей — близнецы, два здоровенных лба по восемнадцать лет каждый. Если что, они тебя самого, пожалуй, живодеру сдадут!». Стив понял, что это очень серьезно, и изо всех сил старался вести себя хорошо. Но все равно два года, проведенные им в этом «детдоме семейного типа», были самыми тяжелыми в его жизни. За эти два года не было ни одного дня (за исключением Рождества и Дня Благодарения), когда он был бы сыт. И в то же время не было ни одной недели, когда близнецы не отколотили бы его два или три раза, и не за какую-то провинность, а просто для профилактики. При этом они были достаточно осторожны и никогда не били по лицу.
А у опекунши в органах опеки и попечительства была хорошая знакомая, которая за небольшую мзду сообщала ей, когда намечается проверка. И в тот день, когда приходили проверяющие, оба холодильника ломились от еды (проверяющим, естественно, и в голову не могло прийти, что обычно на холодильниках висят замки), все восемь детей были чисто умыты, подстрижены и одеты в хорошую, чистую одежду, которую сразу после ухода проверяющих они возвращали опекунше, а та прятала все это добро под замок. Чистейшее постельное белье тоже возвращалось под замок, так же как и многочисленные настольные игры, книги, три ноутбука, пять велосипедов, два самоката, хоккейные клюшки, футбольные мячи и прочее добро, которое выставлялось напоказ только в дни проверок и которое тоже, как и одежда, обувь и белье, было получено совершенно бесплатно от разных благотворительных организаций.
Стив каждый раз следил за проверяющими и абсолютно точно знал, что взяток они не берут, никаких денег от опекунов не получают. Да, они были честными людьми и старались хорошо выполнять свою работу, так же как та же Патриция Берд. Но разве Стиву было от этого легче? Первые пару месяцев он даже обдумывал, как можно сообщить проверяющим, что все это показуха, но потом вспомнил предупреждение Патриции о том, что близнецы, пожалуй, способны его самого сдать живодеру, и смирился.
Стив очень обрадовался, когда услышал, что один из близнецов вроде бы хочет после школы завербоваться на Военно-Морской Флот, но тот, к сожалению, в последний момент передумал. Оба близнеца поступили в близлежащий двухлетний колледж, так что никаких послаблений Стиву не было, все оставалось по-прежнему. А единственной надеждой Стива был дядька Брюс, который благодаря образцовому поведению должен был досрочно «откинуться» через пару недель после того, как Стиву исполнится шестнадцать лет.
И вот наступил долгожданный день. Брюс Вагнер, высокий представительный мужчина, произвел на Патрицию хорошее впечатление. Она знала, что он отсидел четыре года за участие в многоходовой финансовой афере. Но ведь это же не убийство, не грабеж, не изнасилование! Очень важно было то, что Брюс был отличным официантом. Он был настолько хорош, что его прежний хозяин сразу после отсидки взял его на работу! Брюс принес Патриции справку от хозяина, что с завтрашнего дня он работает в его ресторане, а также договор о том, что он уже снял двухкомнатную квартиру в приличном «спальном» районе. А самое главное, он предоставил нотариально заверенное письмо от начальника тюрьмы, в котором тот писал, что з/к Брюс Вагнер с первого дня пребывания в его заведении встал на путь исправления, вел себя идеально, добросовестно выполнял все порученные ему работы и по ходатайству администрации тюрьмы за образцовое поведение был досрочно освобожден.