Через десять минут приехали парамедики Синайского госпиталя, с которыми Сэм и Билли были хорошо знакомы и даже несколько раз вместе выпивали. Сержант Сэм сказал им, что сын и невестка пациента — люди богатые и щедрые и хотят, чтобы к старику относились внимательно и с уважением. Желание это было подкреплено пятьюдесятью долларами каждому парамедику, так что те впечатлились и вели себя соответственно, со старика едва ли не сдували пылинки.
Встречавшим их двоим санитарам отделения сержант Сэм вместо денег шепнул, что сын пациента — мужик крутой, с хорошими связями в районе Малая Италия, будет навещать отца очень часто, а если что не так — ну, они сами понимают… Санитары прочувствовали, осознали и прониклись. Старина Гаррисон стал самым привилегированным пациентом отделения. Сержант Сэм очень хорошо знал, что в психиатрическом отделении старшая медсестра играет гораздо более важную роль, чем врачи. Поэтому он дал старшей медсестре триста долларов и намекнул, что у сына и невестки старика это не последние. Благодаря этому Старину Гаррисона мгновенно зарегистрировали. Доктор тоже появился буквально через две минуты и сразу же назначил лечение. Сэм позвонил Нэнси, доложил, что все в порядке и даже уже лечение назначено, выслушал ее благодарности, сам еще раз ее поблагодарил, заверил ее, что мистер и миссис Гаррисон всегда могут на него положиться, поехал в участок и поделил с Билли сэкономленные двести долларов. А довольная Нэнси внесла в «контакты» своего мобильника номер телефона такого полезного и понимающего сержанта.
События на улице Нортфилд тоже развивались. Лили, как обычно, пришла в магазин ровно без пяти минут девять и очень удивилась, увидев двери закрытыми. У нее были свои ключи от магазина, так что она открыла двери, гадая, что случилось с таким пунктуальным Стариной Гаррисоном? Ведь за два года он ни разу не опаздывал, без десяти девять всегда был на месте, как штык. Долго гадать ей не пришлось. Через пять минут в магазине появилась старая миссис Болтон и в самых ярких красках описала события последних полутора часов.
На вопрос Лили, как же ей теперь быть с магазином, миссис Болтон уверенно ответила: «Да работай себе, как обычно, вот и все! У тебя есть ключи от магазина, доступ к кассе, к системе оплаты, к компьютерной системе. Ты всегда сама делала инвентаризацию и даже сама заказывала товары. А наличные и чеки, опять же, ты всегда сама носила в банк. Я же знаю, что Старина Гаррисон десять часов в день, шесть дней в неделю просто сидел на стуле вон в том углу и ничего не делал, разве что сам разгружал заказанные товары. Вот и вся от него помощь! Так дашь шоферу двадцать долларов, и он тебе все разгрузит. Вот и все! А через день или два сюда придет молодой Гаррисон, убедится, что ты отлично справляешься, и сделает тебя заведующей магазином. Как это, откуда он узнает? А сержант Сэм на что? Ты бы видела, как он засуетился, когда почуял, что деньгами запахло! Такой пройдоха, прости господи! Оставил со стариком офицера Билли, сам куда-то уехал, минут через пятнадцать вернулся, и старика увезли уже не в тот богом забытый окружной госпиталь, а в дорогущий Синайский госпиталь. Так что совершенно ясно, что сержант Сэм был у молодого Гаррисона, и тот все знает». Как видите, миссис Болтон не только всегда все про всех знала, но и умела из своих знаний делать правильные выводы. А это далеко не каждой любопытной старой кошке дано!
Вот такие дела, друзья мои. Мораль сей басни такова: Так выпьемте же за тех, кто не боится пройти лишнюю милю!
Глава XXXIII. Силки на Старину Гаррисона
Дорогие читатели! Возможно, многие из вас восхищены самоотверженностью, с которой Нэнси бросилась на защиту интересов своего свекра, ее щедростью и ее добротой. Ведь она заплатила тысячу двести долларов только для того, чтобы старика по-людски доставили в хороший госпиталь, где с ним будут обращаться как с человеком, да и сама оплата лечения обойдется им с Алексом в довольно крупную сумму. А в окружном госпитале все это было бы бесплатно, хотя там со стариком и обращались бы как с животным. Но скажу вам по секрету, дорогие читатели, что все это было вызвано не ее добротой и щедростью, а совсем наоборот — ее жесткостью и практичностью. Нэнси, конечно, девушка добрая, но, во-первых, она добрая, а не добренькая (как говорится, почувствуйте разницу!). Во-вторых, она добрая только к тем, кто заслуживает доброе отношение. А в-третьих, ее практичность всегда перевешивает ее доброту.