Кьярваль нахмурился, подтянул широкие клетчатые штанины выше колен.
— Начали! — одновременно воскликнули Торкель и Энгель.
Бойцы не шелохнулись. Стояли, пытаясь разгадать замыслы друг друга. Вернее, геладец пытался — Хродгар же, казалось, даже не видит соперника. Конечно, это было не так: Убийца Полутролля видел руки врага, видел оружие в этих руках и видел его ногу. Только одну.
Прочее не имело значения.
Того, что произошло потом, никто толком не разглядел. Напряглись мышцы на полусогнутой ноге Кьярваля, дрогнуло веко Хродгара, рогатое копьё, вращаясь веретеном смерти, ударило в плоть. Не нашло добычи: обманчиво-тяжёлая глыба взметнулась вихрем, скольм скользнул вниз, обрушился с разворота, врубаясь в кость, Кьярваль не успел почуять боли, сам превращаясь в чёрно-багровый тартановый ураган, касаясь груди соперника самым концом меча. Два волчка крутнулись и замерли. Хродгар — на ногах, морщась от неглубокого, но болезненного пореза, Кьярваль — на спине: подрубленная кость над коленом хрустнула, отломилась сухой веткой. Весёлым родником брызнула кровь, Хёкульброк захлебнулся криком. Тур же подскочил, выбил пинком копьё из руки противника, подбросил носком сапога, перехватил в воздухе — и вогнал в грудь геладцу его собственное оружие, прерывая вопль.
Отомкнулись каменные губы победителя. Выпуская в небо, будто птицу, одно лишь слово.
Обычное женское имя.
— Турид, — сказал Хродгар едва слышно.
Позже Торкель усмехнулся — мол, скверную службу сослужили Кьярвалю его знаменитые штанишки! — а Хаген заметил:
— Долго же ты ждал, сын Хрейдмара, чтобы припомнить ему свою Турид!
— Не слишком долго, — пожмёт могучими плечами тот, — без малого девять зим.
Но то будет позже, а пока соратники молча волокли тела павших к лодке. Чтобы доправить их на Гелтас и похоронить, как подобает.
В огне.
Люди из сотни Хродгара встречали побратимов как героев, а бойцы Орма и Бьёлана либо пожимали плечами, либо угрюмо молчали, глядя исподлобья. Первые не обрадовались гибели соратника, вторые же безмолвно осуждали северян на убийство Кьярваля — всё же он был их земляком. Посему хоронить павших было решено в тот же вечер, устроить тризну и залить нарождающийся пожар розни крепким элем. Кроме того, все знали, что это Рагнвальд бросил вызов, а Хёкульброк его поддержал и поплатился за свою опрометчивость. Свидетельские показания Энгеля никто не ставил под сомнения: тот слыл меж людей мужем правдивым.
— ВИ-СУ! ВИ-СУ!! ВИ-СУ!!! — требовали побратимы от Хагена. Тот поначалу отнекивался да отшучивался, но братья не отставали, взыскуя мёда поэзии. Тогда Хаген сказал вису:
Все опешили — как это, мол, страху нагнал? Ты ли, Хаген Лемминг, дрожащий ублюдок? Что же, выходит, тебе просто повезло? И с чего твоему сердцу печалиться? Радоваться надо!
— Думается мне, — прищурился Фрости, — ты так сказал, чтобы слава убийцы Жестокого не слишком давила тебе на плечи? Чтобы не посыпались вызовы от других героев?
— Нас маловато, чтобы мы позволяли себе роскошь гибнуть в поединках, — кивнул Хаген. — У нас впереди большое и трудное дело, не стоит о нём забывать. А уж после — я всегда готов!
Потом Хаген отчитался перед Олафом Безродным:
— Это очень хороший меч, как я и думал. Он в меру тяжёл и в меру остёр, ладно сидит в руке и к тому же очень красив…
— Оставь себе, — разрешил мастер.
— Да мне и заплатить-то нечем… — опешил Хаген.
— После похода сочтёмся, — отмахнулся Олаф, — коли живы будем. Десять гульденов — пристойная цена за справедливость?
— Десять гульденов — это как раз сто марок! — расхохотался Хаген.
Хродгар же без промедления разыскал Орма Белого и сказал:
— Жаль, что так вышло с твоим побратимом и другим твоим бойцом. Несомненно, нам бы ещё пригодились их мечи. Коли ты надумаешь искать мести, я…
Орм улыбнулся, как всегда медоточиво, положил руку на плечо собеседника:
— Не дело нам, хёвдингам, затевать распри из-за двух горячих голов и ста марок серебра. Быть может, оно и к лучшему, что так вышло. Рагнвальд в последнее время стал многовато о себе думать, и я мало жалею об его смерти. Пусть пламя погребального костра озарит ему стезю в Чертоги Павших. А если Хаген всё же настаивает на сотне марок, то я готов…