Избавить деву, похитившую сердце, от родового проклятия — ради этого стоило наведаться в Зелёную Страну. А что эта проделка станет последней — ну так и что! Эрлингу асу то будет угодно, а Лемминг позабавится напоследок.
И пусть Орм Белый Эриксон хоть лопнет от злости!
Войско Арнульфа разделилось на три больших потока. Пятьсот геладцев во главе с Утхером Медовым Волынщиком высадились на правом берегу Аллайда и хозяйничали в долине Дайбханн, присматривая земли для поселения. Хирды Хродгара, Бьёлана и Орма прошли по Аллайду на вёслах, до озера Мадхе, и уж там-то отвели душу, и долго ещё местные чайки да раки возносили им благодарственные молитвы за щедрый пир падали. Третья часть воинства под началом Франмара Беркута прошлась огнём и мечом по побережью Восточного моря до устья Кемблайна, где северяне взяли Тар-ан-Клиад, родовой замок правящего клана Ан-Клайдов. После чего поднялись до места слияния Кемблайна с Эделиной, голубой нитью соединяющий север, средину и юг Эйридхе. Там, у городка Динн Линд, морское войско соединилось и ринулось вниз по течению Эделины, на штурм Эри, столицы Южной пятины Зелёной Страны.
Викинги взяли столицу, как берут потную пьяную шлюху — скорее по привычке, чем из похоти. Только платили не серебром и не златом, а, конечно, железом.
И уже оттуда, из разорённого гнезда крапивника, что красовался на городском гербе, волки моря прыснули во все стороны, терзая Маг Эри.
Сперва им даже пытались оказывать сопротивление. Вооружённое, а как же. Князь области Финдалеа сразился с викингами при Антаре и был разбит. Антару разграбили, а Хродгар со своей сотней устремился дальше, на северо-запад, к местечку под названием Горлех. От Хагена и местных жителей он знал, что там можно здорово порезвиться. Туда по слухам как раз привезли мощи святого Киреана, и даже война не отвратила толпы паломников.
Горлех располагался на трёх холмах и в низине между ними. Над хижинами поселян, мастеровых и торговцев возвышались башни местной цитадели, золочёный купол собора и древние исполинские дубы, из которых словно бы прорастала громада монастыря. Туда-то викинги в первую очередь и наведались.
Монахи заперли толстенные дубовые ворота как раз у разбойников перед носом. И наблюдали со стен, как белоголовые чужаки избивают потехи ради паломников, как вяжут им руки, срывают с них одежды и отнимают всё мало-мальски ценное. Кого могли — укрыли у себя на подворье, но ещё больше несчастных попали в плен или — сразу на небеса. Тщетно глупцы молили о спасении тела — следовало молиться о спасении грешной души.
— Открывайте по добру, — громко посоветовал Хродгар.
Ответом ему была стрела. Меткий монах попал прямо в горло хёвдингу, но кольчужная бармица задержала стальное жало. Тогда подал голос Хаген:
— Мы будем убивать паломников, пока не перебьём всех, или пока не откроете.
Новая стрела звякнула об его шлем, выбив искру.
— Ну тогда мы сожжём лес на холме вместе с вашим монастырём! — крикнул чародей Хравен.
— А мы сожжём? — усомнился Хаген.
— Нет, конечно, — решил вождь, — но им об этом знать не обязательно, — и добавил, обращаясь к монахам, — откройте сейчас, и никто из вас не пострадает.
На этот раз их не удостоили даже стрелы.
— Всё же я настаиваю на том, чтобы сжечь тут всё, — заметил колдун.
— Откуда такая ненависть, братец-ворон? — удивился Торкель.
— Нетрудно сказать, — вмешался Бреннах Мак Эрк, брезгливо поглядывая на колдуна, — клянусь моей арфой, что это древняя дубрава друидов, а монастырь построен на камнях их святилища. А браннемал — «подобный ворону» — ненавидит друидов не меньше, чем людей Креста. Не так ли, ловчий стервятник Кромахи?
— Тебе не стоит произносить имя Повелителя Воронов всуе, — снисходительно улыбнулся Хравен, — всё же тут в него верят сильнее, чем в Распятого бога. Но в остальном ты прав. Мне тоже думается, что раньше тут была роща друидов, коих я не очень обожаю, неважно, в Ирландии ли или здесь, в Эйридхе.
— Сожжём — добычи не останется, — возмутился Лейф, — мне мало радости перерывать груды пепла в поисках оплавленного золота и серебра!
— Верно, — кивнул Сигбьёрн Злой Барсук, отбрасывая со лба волосы, — мы же не рудознатцы и не старатели, чтобы копаться в грязи.
— Многовато вы печётесь о добыче! — презрительно бросил чародей. — Сказано ведь: