— Певица ушла навсегда, — послышался чей-то важный голос, и Валерий разглядел мужчину в белом балахоне служителя храма Изиды. — Она не слышит никого. Приходи в наш храм, и мы устроим так, что ты сможешь перемолвиться с ней несколькими словами.
Валерий начал неспешно спускаться по ступеням к собравшимся внизу людям. В театре густо пахло ароматическими маслами. Над сценой плавал сизый дым благовоний, уплывая вверх, к невидимому потолку.
— Энотея, мне так одиноко без тебя! — продолжал причитать упавший на колени. — Я примчался в Помпеи, едва услышал о твоей смерти! О женщина, Певица Любви! Вернись ко мне!
Валерий остановился у основания лестницы и отбросил ногой обронённый кем-то красный платок. Ткань призрачной красной тенью скользнула по широким полосам белого, розового и серого мрамора.
Он сделал несколько шагов вперёд, властно отстраняя стоявших у него на пути. Завидев богатого римлянина, люди почтительно отступали. Открывшаяся перед ним картина поразила даже его — Нарушителя. Лежавшая на столе обнажённая женщина была и впрямь мертва. Но тело её бесспорно источало дух жизни, дух вечности. Чья-то умелая рука искусно обвила её запястья и лодыжки зелёными листьями, а вдоль бёдер уложила крупные виноградные гроздья.
— Кто ты? — проговорил Валерий, подойдя вплотную к Энотее.
Жрец храма Изиды, бритый наголо, остановился возле Валерия и сложил руки на своей груди.
— В её теле жила Изида, поэтому она так великолепна, — лицо жреца приобрело выражение купца, нахваливавшего свой товар, — Всемогущая Изида наполнила эту женщину неувядающей красотой, — гладкий череп его, натёртый терпким персидским маслом, рельефно вырисовывался на тёмном фоне неосвещённого пространства.
— Уйди, не лги людям, — Нарушитель нетерпеливо махнул рукой.
Бритоголовый человек остолбенел — никто никогда не позволял себе такой наглости по отношению к служителям культа Изиды, который был невероятно популярен в Помпеях. Возможно, именно жрецы Изиды сумели договориться о том, чтобы таинственное мёртвое тело было выставлено на всеобщее обозрение в Одеоне: их храм располагался в непосредственной близости от театра, и любопытствующая публика могла позже заглянуть заодно и в храм.
— Ты позволяешь себе неслыханную дерзость, — бритая голова откинулась, придав фигуре священнослужителя высокомерную осанку. Высокая худая женщина в белом плаще, стоявшая за его спиной и тянувшая завораживавшую мелодию, прервала пение и растерянно моргнула несколько раз.
— Уйди, не мешай, — Валерий предупредительно поднял руку с выставленным указательным пальцем и нахмурился. Ему надо было сосредоточиться. Лежавшее перед ним обнажённое женское тело настораживало его. Оно бесспорно принадлежало миру, где законы привычной человеческой жизни не работали, и Нарушитель хотел понять, зачем ему повстречалась Энотея.
Жрец смутился, услышав в голосе патриция нотки, заставившие его сердце сжаться. Он знал, что такое властная интонация, но сейчас его слух уловил нечто особенное. Это не был голос избалованного богача. Это был голос Силы.
Валерий склонился над Энотеей и положил руку ей на лицо. Её тело было холодным. Ни малейшего намёка на сон. Настоящая смерть. И всё же тело выглядело живым. Такое было подвластно только магу Тайной Коллегии, только жрецам этого могущественного общества.
Валерий позволил своей руке медленно спуститься с лица покойницы на её грудь, затем на живот, наконец остановил ладонь на гладко выбритом лобке.
— Она просит любви! — услышал он справа от себя хриплый голос и обернулся. Стоявший на коленях мужчина, одетый в белую тогу с пурпурной каймой, посмотрел на Валерия мокрыми от слёз глазами.
— Она мертва, — твёрдо ответил Нарушитель. — Она ничего не просит. Она лишь поёт гимн безудержной человеческой страсти. Она будет оставаться такой до тех пор, пока в ней не иссякнет сила, пробуждавшая в мужчинах огонь желаний, — сказал Валерий и поглядел на жреца. — Этой силы в ней было больше, чем силы жизни.
— Господин, — сказал бритоголовый, — позволь мне перемолвиться с тобой парой слов.
Валерий кивнул и постучал легонько по плечу стоявшего на коленях римлянина:
— Уезжай, забудь о ней.
Он сделал несколько шагов в сторону в сопровождении жреца.
— Господин, кто ты? — бритая голова смотрела на Нарушителя подобострастно. — Я не знаю, кто ты, но чувствую, что ты не простой смертный…
Вдруг сзади раздался вопль:
— Я не могу! Я хочу тебя!
Мужчина в тоге навалился на покойницу и принялся целовать её круглые груди.