— Чем же всё кончилось?
— Однажды он появился в большом городе, где его речь услышал тамошний первосвященник. Слова, которые произнёс Исса, ошеломили его. Он решил, что Исса опасен.
— Не понимаю, чем твой учитель мог напугать первосвященника? Я не вижу ничего опасного в том, что ты рассказал о его учении.
— Если человек начинает верить в вечную жизнь, в бессмертие, то его ничем нельзя устрашить, — ответил Давид. — Зная о своём бессмертии, человек становится абсолютно свободен, независим. Ведь чем одни люди удерживают других в положении рабов и слуг?
— Чем?
— Утвердившимся мнением, что один человек способен и вправе лишить жизни другого. Не так ли? И тем, конечно, что со смертью заканчивается существование человека.
— Но почему ты думаешь, что наше существование не заканчивается с наступлением смерти? Почему ты думаешь, что наша душа продолжает жить? И что такое душа? — Теций взволнованно замахал руками, сильные мышцы заиграли под обильно умасленной кожей. — Почему я должен верить в то, что моя душа живёт вечно?
— Ты не должен верить в это. Ты имеешь право поверить в это, если сочтёшь, что такая вера облегчит твою жизнь… и приход к тому, что ты называешь смертью…
— Имею право поверить?
— Да. Человеку дано право свободного выбора, — убеждённо проговорил Давид. — Каждый выбирает свою веру. И каждому достаётся по его вере.
— Не понимаю. Ты можешь пояснить?
— Я не могу пояснить ничего. Я сказал то, что ты будешь осмысливать в течение некоторого времени. Но я не могу представить тебе никаких доказательств, никаких более внятных объяснений.
— Но как ты сумел поверить в это? Сразу?
— Нет. Я долго не верил. Я требовал от учителя доказательств. Он же сказал: «Я не собираюсь убеждать никого ни в чём. Я не принуждаю никого верить мне». Но однажды его схватили стражники, а через несколько дней его привязали к столбу, забросали камнями и оставили умирать под палящим солнцем. Он висел, окровавленный, неподвижный, похожий на тряпичную куклу. Никого из нас не подпустили к нему, не позволили нам дать ему воды напиться. Некоторое время он висел и не открывал глаз. Затем его веки дрогнули, он посмотрел перед собой и тихо, но отчётливо проговорил: «Ухожу». И всё… В одно мгновение он изменился, словно опустел. Он умер. Умер в один миг. Прошёл через страшное избиение, испил боль до конца и умер…
— И через это ты поверил в бессмертие? — удивился Теций. — Это просто смерть. Обыкновенное убийство беспомощного человека.
— Ты не дослушал, — Давид поднял глаза на гладиатора. — Через два дня я был один на дороге, направляясь в хлебную лавку, и вдруг откуда-то появился человек. Я не обратил на него внимания, но он подошёл ко мне и остановил меня, положив руку мне на плечо. Повернув к нему голову, я остолбенел… Передо мной стоял мой учитель. Он был жив. Он улыбнулся и сказал, чтобы я не удивлялся. Он сказал, что пришёл, дабы убедить меня… Но ведь я сам укладывал его тело в могилу! Я лично помогал спеленать его труп! И вот он стоял передо мной…
— И ты уверен, что тебе не пригрезилось это? Мало ли что привидится, когда мы испытываем душевное расстройство.
— Не пригрезилось. Он вложил в мои руки кусок хлебной лепёшки и сказал: «Помни, что мир не так прост, как он тебе представляется. Когда-нибудь ты поймёшь всё». Затем он поцеловал меня и ушёл, строго запретив мне следовать за ним. Лепёшка осталась в моих руках…
— Я бы рад поверить в твою историю, но она слишком неправдоподобна.
— Разве я требую от тебя, чтобы ты поверил мне, господин? Ты лишь спросил меня о моём учителе. Я рассказал тебе. Я не навязываю тебе моих мыслей, — спокойно ответил Давид.
— Может быть, вы уложили его в могилу, когда он был ещё жив? — предположил Теций.
Раб промолчал.
— И на нём не было следов от ран, нанесённых камнями? — уточнил Теций. — Это странно. Такие раны не заживают бесследно за два дня. Нет, в это нельзя поверить… Люди не способны восстать из мёртвых.
— Люди способны на всё. Просто они ещё не понимают этого. Они слепы, как новорождённые. Они одурманены своими привычками, как вином…
— И всё же, р… — Теций хотел сказать «раб», но удержался, взглянув на Давида, — всё же люди не могут восстать из мёртвых.
— Человек приходит в этот мир, чтобы жить среди тайн и наслаждаться этими тайнами, — отозвался слуга. — Разве тебе известны ответы на все вопросы? Разве ты знаешь всё? Если нет, то почему утверждаешь, что не бывает возвращения мёртвых в жизнь?