Роланд проигнорировал легкое недовольство, прозвучавшее в ответе ранчера, наблюдая, как Джейк втаскивает веревку на сеновал. Бенни лег на спину, изображая мертвого, и Ыш тут же принялся лизать ему лицо. Потом Бенни сел, смеясь. У Роланда не оставалось сомнений, что Энди перехватил мальчика, если бы тот проскочил мимо копны.
К одной из стен амбара примыкал загон для рабочих лошадей. Там их уже было не меньше двадцати. Трое ковбоев в пончо и коротких сапогах вели к загону еще шесть. С другой стороны находился загон для бычков. В ближайшие недели их предстояло забить и отправить мясо вниз по реке на торговых баржах.
Джейк ретировался на сеновал, потом выскочил оттуда, крича: «Нью-Йорк! Таймс-сквер! Эмпайр-Стейт-Билдинг! Башни-близнецы! Статуя Свободы!» И полетел по широкой дуге, которую «вычерчивал» свободный конец веревки. Они наблюдали, как Джейк, смеясь, исчез в соломе.
— Есть ли особая причина, из-за которой ты захотел, чтобы остальные двое остались у Джеффордсов? — спросил Эйзенхарт. Как бы между прочим, но Роланд почувствовал, что ответ ему небезынтересен.
— Рассредоточиться — для нас наилучший вариант. Тогда мы сможем больше увидеть и узнать. Времени в обрез. Надо принимать решения. — Он говорил правду, но не всю, и Эйзенхарт скорее всего это понял. Он был умнее и проницательнее Оуверхолсера. И решительно выступал против оказания сопротивления Волкам, во всяком случае пока. Тем не менее Роланду он понравился. Здоровенный, честный, с хорошо развитым чувством юмора, свойственным потомственным крестьянам. Роланд подумал, что он может перейти на их сторону, увидев, что есть шанс на победу.
По пути к «Рокинг Би» они посетили полдюжины мелких ферм на берегу реки, где в основном выращивался рис. Эйзенхарт представлял хозяев и гостей. На каждой ферме Роланд задавал те же два вопроса, что и прошлым вечером в Павильоне: «Будете ли вы так же открыты с нами, как мы — с вами? Вы видите в нас тех, кто мы есть, и принимаете, что мы делаем?» Везде ему отвечали — «да». Такие же ответы он получил и от Эйзенхарта. Но Роланд прекрасно понимал, что третий вопрос задавать еще рано. Пока необходимости в этом не было. У них оставалось более трех недель.
— Мы живем, стрелок, — нарушил затянувшееся молчание Эйзенхарт. — Продолжаем жить, несмотря на Волков. Когда-то был Гилеад, теперь нет Гилеада, тебе это известно лучше других, но мы живем. А вот если мы выступим против Волков, все изменится. Для тебя и твоих спутников то, что произойдет на Дуге, ровным счетом ничего не значит. Если вы выживете и победите, то продолжите свой путь. Если проиграете и умрете, нам идти некуда.
— Но…
Эйзенхарт поднял руку.
— Выслушай меня, я прошу. Можешь ты выслушать меня?
Роланд кивнул, смирившись с неизбежным. Впрочем, он полагал, что Эйзенхарту надо дать выговориться. Мальчишки тем временем бежали к амбару, чтобы успеть прыгнуть еще по разу. Надвигающаяся темнота грозила положить конец их играм. Стрелок задался вопросом: а каковы успехи Эдди и Сюзанны? Поговорили ли они с дедом Тиана? Если да, узнали что-нибудь важное?
— Допустим, они пошлют пятьдесят, может, даже шестьдесят, как случалось прежде, и не один раз? Допустим, мы их уничтожим? А потом, через неделю или месяц, после того как вы уйдете, они выставят против нас пять сотен?
Роланд задумался над вопросом. И еще не успел ответить, когда к ним присоединилась Маргарет Эйзенхарт. Стройная, худощавая, сорока с чем-то лет, с маленькой грудью, в джинсах и рубашке из серого шелка. В черных волосах, собранных в пучок на затылке, мелькали седые пряди. Одну руку она прятала под фартуком.
— Это логичный вопрос, — вмешалась она, — только задал ты его слишком рано. Дай ему и его друзьям неделю, чтобы они могли осмотреться и увидеть то, что захотят увидеть.
Во взгляде Эйзенхарта, брошенном на свою половину, сквозило и добродушие, и легкое раздражение.
— Разве я учу тебя, как хозяйничать на кухне, женщина? Когда готовить, а когда мыть посуду?
— Только четыре раза в неделю, — ответила она. Потом, увидев, что Роланд поднимается с кресла-качалки, остановила его: — Нет, сиди, прошу тебя. Я целый час просидела, резала тыкву с Эдной, его теткой. — Она мотнула головой в сторону Бенни. — Так что постоять очень даже приятно. — Она с улыбкой наблюдала, как мальчишки, один за другим, приземлились в копну. Оба заливисто смеялись, Ыш тявкал. — Воуну и мне не пришлось самим пережить весь этот ужас, Роланд. У нас шестеро детей, все близнецы, но они выросли в промежутке между налетами Волков. Поэтому, возможно, не нам принимать решение.