Тут мимо крыльца прокатила на своем кресле Сюзанна, с тазом куриного корма на коленях. По пути с любопытством глянула на него. Эдди очнулся. Он же пришел сюда не для того, чтобы его развлекали легендами. С другой стороны, кто откажется совместить приятное с полезным?
— И? — просил Эдди старика, как только Сюзанна заехала в курятник. — Что ты увидел?
— Э? — Во взгляде старика читалась такая пустота, что Эдди охватило отчаяние.
— Что ты увидел? Когда сорвал маску?
Какое-то мгновение пустота оставалась, свет горит, но дома никого нет, а потом (по мнению Эдди, исключительно усилием воли) старик вернул связь с реальностью. Огляделся, посмотрел на стену за спиной, амбар, хлев, курятник, двор.
«Он напуган, — подумал Эдди. — Напуган до смерти».
Эдди попытался убедить себя, что все дело в паранойе старика, но и сам почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— Наклонись ближе, — прошептал старик, продолжая, когда Эдди наклонился. — Я говорил об этом только моему мальчику, Люку… отцу Тиана, понимаешь. Многие годы спустя. Он потребовал, чтобы я больше никому об этом не рассказывал. Я сказал: «Но Люки, а если это поможет? Поможет справиться с ними, когда они заявятся вновь?»
Губы старика едва шевелились, но каждое слово он выговаривал на удивление четко, и Эдди прекрасно его понимал.
— И я от него услышал: «Отец, если ты верил, что твои знания могут помочь, почему до сих пор молчал?» Я не нашелся, что ответить, молодой человек, потому что только интуиция заставляла меня держать рот на замке. А кроме того, какой прок мог быть от моих знаний? Что бы изменилось?
— Я не знаю, — ответил Эдди. Их лица практически соприкасались. Эдди чувствовал запах мяса и подливы в дыхании старика. — Откуда мне знать, если ты не сказал мне, что видел?
— «Алый Король всегда находит себе подручных, — сказал мой сын. — И это хорошо, что никто не знает о твоей стычке с ними. Не нужно, чтобы кто-то узнал, что ты там увидел. Особенно не нужно, чтобы об этом прослышали в Тандерклепе». А увидел я кое-что очень грустное, молодой человек.
И хоть Эдди буквально изнывал от нетерпения, он подумал, что не стоит напирать на старика. Понимал, что чуть раньше или чуть позже, тот все сам расскажет.
— Так что это было, дедушка?
— Я видел, что и Люк не поверил мне до конца. Подумал, что его собственный отец — большой выдумщик, и правды в рассказе о стычке с Волками не так уж и много. Хотя если б я все выдумал, то приписал бы себе убийство Волка, вместо того чтобы говорить, что его убила жена Эймона Дулина.
Это логично, подумал Эдди, но тут же вспомнил намеки старика, что иной раз он, бывало, приписывал себе убийство Волка, если мог на этом что-то поиметь. И не сдержал улыбки.
— Люки боялся, что кто-то еще может услышать мою историю и поверить. А потом об этом узнают Волки и убьют меня только за то, что я такой вот фантазер. — В сгущающемся сумраке он пристально всмотрелся в Эдди. — Ты мне веришь, не так ли?
Эдди кивнул.
— Я знаю, ты говоришь правду, дедушка. Но кто… — Эдди хотел спросить: «Кто мог тебя заложить?» — но подумал, что старик может не понять вопроса. — Кто мог рассказать Волкам? Кого ты подозревал?
Старик оглядел темнеющий двор, уже собрался что-то сказать, но промолчал.
— Скажи мне, — продолжил Эдди. — Скажи мне, кто, по-твоему…
Большая высохшая и дрожащая от старости рука ухватила его шею. Бакенбарды щекотали кожу, отчего по рукам бежали мурашки.
Дед прошептал девятнадцать слов, когда угасли последние остатки дня и на Калью опустилась ночь.
Глаза Эдди Дина широко раскрылись. Прежде всего он подумал, что теперь ему все ясно с лошадьми… серыми лошадьми. За первой — последовали другие мысли: «Ну конечно. Это же совершенно логично. Нам следовало догадаться самим».
Девятнадцатое слово, и шепот смолк. Рука, державшая Эдди за шею, упала на колени старика. Эдди повернулся к нему.
— Это правда?
— Ага, стрелок. Правдивее и быть не может. Я, конечно, не могу говорить за них всех, потому что под одинаковыми масками могут скрываться разные лица, но…
— Скорее нет, чем да, — ответил Эдди, думая о серых лошадях. А ведь еще были серые штаны. Зеленые плащи. Да, это совершенно логично. Как там пела его мать? Что-то насчет армии. Ты, мол, в армии сынок, а не за плугом. И никогда тебе не разбогатеть, потому что ты в армии.
— Я должен пересказать твою историю своему старшему, — сказал Эдди.