«Мы вам нужны, — подумал Эдди, оглядев мужчин и женщин, собравшихся на крыльце, фермеров в грязных белых штанах, Адамса — в кожаных и коротких сапогах, заляпанных навозом. — Ой как нужны».
Сюзанна подъехала к крыльцу, культи подсунула под себя, приподнялась на них. Эдди знал, что такая поза причиняет ей немалую боль, но по лицу Сюзанны не чувствовалось, что она испытывает какой-то дискомфорт. Роланд тем временем смотрел на сумки. В каждой лежали четыре тарелки. Простые, без рисунка по ободу. Тренировочные тарелки.
Залия прошла к амбару. Роланд и Эдди сразу, как только приехали, увидели закрепленное на стене одеяло. Остальные же заметили его, лишь когда Залия стала снимать одеяло со стены. Под ним оказался нарисованный мелом человек с застывшей улыбкой на лице и в развевающемся плаще. По уровню мастерства рисунок не шел ни в какое сравнение с творением близнецов Тавери, однако стоявшие на крыльце сразу поняли, что перед ними Волк. Старшие дети ахнули. Эстрады и Хавьеры зааплодировали, но на их лицах отразилась тревога. Энди похвалил художника (добавив: «…кем бы он ни был»), и дед Тиана вновь велел ему заткнуться. А потом заявил, что Волки, которых он видел, были куда крупнее. Голос его дрожал от волнения.
— Ну, я нарисовала его величиной с человека, — сказала Залия (в действительности она отталкивалась от размера мужа). — Если настоящие Волки больше, попасть в них будет легче, и это хорошо. Слушайте меня, прошу вас. — Последняя фраза прозвучала неуверенно, почти как вопрос.
Роланд кивнул.
— Мы говорим спасибо тебе.
Залия бросила на него благодарный взгляд, отошла в сторону, повернулась к Сюзанне.
— Можешь начинать.
От стены амбара Сюзанну отделяло примерно шестьдесят ярдов. На мгновение она застыла, положив руки на грудь, правую поверх левой, склонив голову. Члены ка-тета знали, что сейчас происходит у нее в голове: «Я целюсь глазом, стреляю рукой, убиваю сердцем». Их сердца устремились к ней, на крыльях телепатических способностей Джейка и любви Эдди, поддерживая ее, подбадривая, желая удачи. Роланд не отрывал от Сюзанны взгляда. Может, именно еще одна рука, умеющая бросать тарелки, решит исход сражения в их пользу. Хотя, может, и нет. Но он от всей души желал ей не промахнуться.
Сюзанна подняла голову. Посмотрела на нарисованного мелом человека на амбарной стене. Руки все лежали на груди. Потом она пронзительно вскрикнула, совсем как Маргарет Эйзенхарт во дворе ранчо «Рокинг Би», и Роланд почувствовал, что у него учащенно забилось сердце. В этот момент перед его мысленным взором возник Давид, его сокол, складывающий крылья в синем небе, чтобы упасть на добычу как камень.
— Риса!
Ее руки упали и исчезли. Только Роланд, Эдди и Джейк могли уследить за их движениями. Правая выхватила тарелку из левой сумки, левая — из правой. Сэй Эйзенхарт бросала тарелку, занося руку за плечо, теряя время ради силы броска и точности. Руки Сюзанны вновь скрестились на уровне грудной клетки, тарелки поднялись чуть выше подлокотников кресла, а потом полетели, чтобы через несколько мгновений вонзиться в стену амбара.
При броске Сюзанна вытянула руки перед собой, но, как только тарелки вылетели из пальцев, опустила руки, перекрестив, выхватила из сумок новые тарелки. Бросила их, потом третью пару, четвертую. Последние две тарелки вонзились в стену, одна выше всех остальных, вторая — ниже, еще до того, как первые перестали вибрировать.
На мгновение во дворе Джеффордсов воцарилась полнейшая тишина. Замолчали даже птицы. Восемь тарелок торчало в человеческом силуэте одна над другой, верхняя — в горле, остальные ниже, на расстоянии от двух с половиной до трех дюймов. И чтобы бросить все восемь тарелок, ей потребовалось не больше трех секунд.
— Ты собираешься использовать тарелки против Волков? — с благоговейным трепетом в голосе спросил Баки Хавьер. — Да?
— Ничего еще не решено, — холодно ответил Роланд.
И тут подала голос Дили Эстрада:
— Но если бы это был человек, слушайте меня, его разрубило на куски.
А последнее слово осталось за дедом Тиана, пожалуй, имевшим на этот право как самый старый житель Кальи:
— Именно так!
6
Когда они возвращались к главной дороге (Энди шел впереди, нес сложенное кресло и играл победный марш), Сюзанна сказала:
— Я могу отдать пистолет, Роланд, и сосредоточиться на тарелках. Очень приятно, знаешь ли, издать такой крик, а потом бросить ее.
— Ты напомнила мне моего сокола, — признался Роланд.