«Та жизнь была богаче», — прошептал голос, глубоко в голове.
«Эта жизнь — честнее», — возразил второй голос.
Он верил второму голосу, но на сердце, когда он вывел пони из конюшни и повел вокруг дома, давили грусть и тревога. Ыш шел следом, изредка смотрел на небо и бормотал: «Луна, луна», — но в основном принюхивался к окружающим запахам. Задуманный поход таил в себе немало опасностей. Все-таки предстояло пересечь Девар-Тете Уайе, действовать на берегу Тандерклепа. Джейк это знал, но куда больше его волновала нарастающая сердечная боль. Он думал о Бенни, так радовавшемся, что в «Рокинг Би» у него появился близкий друг. И задавался вопросом, назовет ли Бенни его другом неделю спустя.
— Не имеет значения, — вздохнул Джейк. — Это ка.
— Ка. — Ыш вскинул голову, посмотрел на него. — Луна. Ка, луна. Луна, ка.
— Заткнись, — беззлобно прикрикнул на него Джейк.
— Заткнись ка, — весело ответил Ыш. — Заткнись луна. Заткнись Эйк. Заткнись Ыш. — Давно уже он так много не говорил и, выговорившись, замолчал. Джейк вел лошадь еще десять минут, мимо домика, в котором храпели, вздыхали и пердели наемные работники, за ближайший холм. Там, увидев впереди Восточную дорогу, решил, что дальше можно ехать верхом. Размотал фартук, надел, посадил Ыша в нагрудный карман, вскочил в седло.
5
Он не сомневался, что сразу найдет место, где Слайтман пересек реку, но напомнил себе, что видел его только один раз: Роланд бы сказал, что в столь ответственном деле этого недостаточно. Поэтому прежде всего поднялся на обрыв, где стояла палатка Бенни, нашел гранитный выступ, напомнивший ему корму зарытого в землю корабля. Ыш опять остался наверху, дыша ему в ухо. Джейк тут же нашел и круглый валун с блестящей поверхностью, и сухое бревно, потому что в последнее время дождей не было и река только отступала от берега.
Вернувшись к пони, он привязал его к кусту рядом с тем местом, где стояла палатка, Джейк свел его к воде, посадил Ыша в карман фартука, уселся в седло и направил пони в реку. Вода едва покрывала щетки над копытами. Несколько минут спустя река осталась позади.
Едва оказавшись на дальнем берегу, Джейк почувствовал: что-то изменилось. Луна по-прежнему плыла в чистом небе, но стало как-то темнее. Темнота отличалась от той, что наваливалась на него в Нью-Йорке во время Прыжка, и в голове не звучала мелодия колокольцев, но некое сходство все же было. А еще чувствовалось, тут что-то затаилось, и глаза могут повернуться в его сторону, если он что-то сделает не так и выдаст свое присутствие их хозяевам. Он же пришел на край Крайнего мира. Кожа Джейка покрылась мурашками, его затрясло. Ыш смотрел на него из кармана фартука.
— Все нормально, — прошептал ему Джейк. — Просто надо обвыкнуться.
Он слез с лошади, опустил Ыша на землю, положил фартук в тень большого валуна. Решил, что на этом этапе его поездки фартук ему не потребуется: вновь брать ушастика-путаника на руки он не собирался. От волнения Джейк аж вспотел. В тревоге оглядел противоположный берег — не хотел, чтобы его застали врасплох, но не заметил ничего подозрительного. Однако ощущение, что он не один, оставалось. На этом берегу Девар-Тете Уайе могли жить только злобные твари, в этом Джейк не сомневался. И почувствовал себя гораздо увереннее, когда достал из спальника самодельную кобуру, закрепил на привычном месте и сунул в нее «ругер». С «ругером» он становился другим человеком, который далеко не всегда ему нравился. Но здесь, на дальнем берегу Уайе, мог выжить только этот человек — стрелок.
С востока донесся крик, предсмертный крик женщины. Джейк знал — это горная кошка, он эти крики уже слышал, когда купался в реке с Бенни или рыбачил, но все равно положил руку на рукоятку «ругера» и не убирал, пока крик не смолк. Ыш стоял, согнув передние лапки, наклонив голову, приподняв зад. Обычно это означало, что он не прочь поиграть, но сейчас это было явно не так.
— Все в порядке, — попытался успокоить его Джейк. Вновь порылся в спальнике (седельную суму не взял), пока не нашел кусок материи в красную клетку. Шейный платок Слайтмана-старшего, украденный четыре дня назад: тот снял платок, сев за стол, случайно уронил на пол и забыл про него.