«А я, однако, воришка, — подумал Джейк. — Сначала пистолет отца, теперь шейный платок отца Бенни. Трудно сказать, это шаг вперед или назад».
Ему ответил голос Роланда: «Ты поступаешь так, как должен. Почему бы тебе не перестать бить себя в грудь и не заняться делом?»
Растянув платок руками, Джейк посмотрел на Ыша.
— В кино это всегда срабатывает, — сказал он ушастику-путанику. — Не знаю, как с этим в реальной жизни, особенно по прошествии немалого времени. — Он наклонил платок к Ышу, который вытянул длинную шею и понюхал его. — Найди этот запах, Ыш. Найди и следуй за ним.
— Ыш! — повторил зверек, но остался на месте, глядя на Джейка.
— Давай, глупенький. — Джейк вновь сунул платок ему под нос. — Найди этот запах! Давай!
Ыш дважды крутанулся на месте, потом затрусил на север, вдоль реки. Иногда опускал нос к скальному грунту, но куда больше его интересовали доносящиеся издалека крики горных кошек. Джейк наблюдал за ним, и его надежда таяла, как весенний снег на солнцепеке. С другой стороны, он видел, куда шел Слайтман. И, наверное, сам мог взять нужное направление, уйти от реки, посмотреть, что там можно увидеть.
Ыш развернулся, направился к Джейку, остановился. Принюхался более тщательно. В этом месте Слайтман вышел из воды? Возможно. Ыш тихонько зарычал и двинулся направо, на восток. Проскользнул между двух валунов. Джейк — надежда тут же вернулась — сел на лошадь и последовал за ним.
6
Джейку потребовалось совсем немного времени, чтобы понять, что Ыш идет по тропе, проложенной по каменистой земле этой холмистой, выжженной солнцем местности. Вскоре ему на глаза стали попадаться признаки технологической цивилизации: бухта окислившегося электрического провода, наполовину ушедший в землю трансформатор, осколки стекла. В тени, отбрасываемой в лунном свете большим валуном, Джейк заметил целую бутылку. Слез с пони, поднял ее, осушенную бог знает сколько десятилетий (или столетий) тому назад, осмотрел. Увидел на боковой поверхности знакомое слово: «Нозз-А-Ла».
— Напиток, который везде пьют обманщики, — пробормотал Джейк и положил бутылку под валун. Рядом валялась смятая пачка сигарет. Мальчик расправил ее, увидел нарисованную на ней женщину с красными губами и в красной шляпке. Сигарету она держала двумя длиннющими пальцами. Прочитал название сигарет: «ВЕЧЕРИНКА».
Ыш застыл в десяти или двенадцати ярдах впереди, оглянувшись через плечо.
— Уже иду, — успокоил его Джейк.
Другие тропки вливались в ту, по которой Ыш шел, а он ехал, и Джейк понял, что это продолжение Восточной дороги. Кое-где он видел следы сапог и другие, поменьше, но более глубокие. Следы встречались под высокими скалами, там, где их не мог замести ветер. Он догадался, что следы от сапог оставлены Слайтманом, меньше размером и более глубокие — Энди. Других не было. Но им предстояло появиться в самом ближайшем будущем. Следам серых лошадей Волков, скачущих с востока. И Джейк полагал, что они оставят за собой глубокие следы. Столь же глубокие, как следы Энди.
Впереди тропа взбегала на холм. На вершине с обеих сторон стояли бесформенные кактусы с толстыми отростками, торчащими во все стороны. Ыш там остановился, глядя вниз, вроде бы улыбался. Приблизившись к нему, Джейк уловил запах кактусов. Резкий, горьковатый. Запах этот напомнил ему о мартини отца.
Джейк остановил лошадь рядом со зверьком, тоже посмотрел вниз. У подножия холма увидел уходящую вправо разбитую бетонку. Сдвижные ворота оставались наполовину раскрытыми с незапамятных времен, должно быть, еще до того, как Волки начали совершать набеги на пограничные Кальи и увозить детей. За воротами высилось здание с полукруглой металлической крышей. По стене тянулись маленькие окошки, и у Джейка учащенно забилось сердце: они светились. Такой ровный белый свет не могли дать ни свечи, ни лампы накаливания (Роланд вроде бы называл их «искросветами»). Такой свет давали только флюоресцентные лампы. В нью-йоркской жизни флюоресцентные лампы ассоциировались у него чаще всего с неприятным: гигантскими магазинами, где все продавалось, но никогда не удавалось найти нужное тебе; сонными уроками в школе, когда учитель что-то бубнил о торговых путях Древнего Китая или полезных ископаемых Перу, за окном лил дождь и казалось, звонок об окончании занятий никогда не прозвенит; кабинетами врачей, где он сидел в одних трусах, дрожащий от холода, зная, что дело определенно закончится очередным уколом.
Сегодня, впрочем, этот свет подбодрил его.
— Хороший мальчик! — похвалил он ушастика-путаника.