Глава 4
1
— Мы — ка-тет, — отчеканил стрелок. — Мы — единство из множества. — Он заметил сомнение во взгляде Каллагэна, не мог не заметить, и кивнул. — Да, отец, ты — один из нас. Я не знаю, надолго ли, но знаю, что это так. И мои друзья знают.
Джейк кивнул. Эдди и Сюзанна тоже. В этот день они собрались в Павильоне. Услышав историю Джейка, Роланд более не хотел встречаться в доме священника, даже во дворе. Полагал, что Слайтман или Энди, а то и еще какой-нибудь неизвестный им друг Волков могли поставить там подслушивающие устройства и камеры. Небо затянуло серым, обещая дождь, но погода стояла на удивление теплая для этого времени года. Какие-то женщины или мужчины с хорошо развитым чувством ответственности сгребли опавшую листву с лужайки у сцены, где не так уж и давно стрелки представлялись населению Кальи. Травка зеленела, как летом. Кто-то из местных жителей запускал змеев, рука об руку прогуливались парочки, несколько торговцев, разложив свой товар под открытым небом, одновременно выискивали потенциальных покупателей и с тревогой поглядывали на низкие облака. На эстраде репетировали музыканты, с таким жаром игравшие в день приезда стрелков в Калью Брин Стерджис. Несколько горожан направились было к Роланду и его друзьям, чтобы поздороваться и перекинуться парой слов, но Роланд, без тени улыбки, качал головой, и они тут же разворачивались. Время налаживания отношений прошло. Они вплотную приблизились к развязке.
— Через четыре дня состоится собрание, — продолжил Роланд. — На этот раз, думаю, придет весь город, не только мужчины.
— Конечно, должен собраться весь город, — кивнула Сюзанна. — Если ты рассчитываешь, что женщины будут бросать тарелки, которые заменят недостающее стрелковое оружие, их нельзя не пригласить в этот чертов Зал собраний.
— На всех в Зале собраний места не хватит, — вставил Каллагэн. — Мы зажжем факелы и проведем собрание здесь.
— А если пойдет дождь? — спросил Эдди.
— Если пойдет дождь, люди промокнут, — ответил Каллагэн и пожал плечами.
— Четыре дня до собрания и девять до прихода Волков, — вновь заговорил Роланд. — Скорее всего это наш последний шанс посовещаться в спокойной обстановке, с ясной головой, до того, как все закончится. Мы не можем сидеть долго, поэтому не будем терять времени. — Он вытянул руки, Сюзанна взялась за одну, Джейк — за другую. Через мгновение все сидели тесным кружком, взявшись за руки. — Мы все видим друг друга?
— Вижу тебя очень хорошо, — ответил Джейк.
— Очень хорошо, Роланд, — поддакнул Эдди.
— Как в ясный день, сладенький, — согласилась Сюзанна и улыбнулась.
Ыш, который что-то вынюхивал в травке, ничего не сказал, но посмотрел на них и подмигнул.
— Отец? — спросил Роланд.
— Я вижу и слышу тебя очень хорошо. — Губы Каллагэна чуть искривились в улыбке. — И я рад, что вы включили меня в свой круг. Во всяком случае, пока рад.
2
Роланд, Эдди и Сюзанна уже слышали большую часть истории Джейка; Джейк и Сюзанна — историю Роланда и Эдди. Теперь Каллагэн услышал обе, как он потом говорил, «две серии». Слушал с широко раскрытыми глазами, частенько у него отвисала челюсть. Перекрестился, когда Джейк рассказал, как прятался в чулане. Спросил Эдди: «Ты, разумеется, не собирался убивать жен и детей? Просто блефовал?»
Эдди посмотрел на тяжелые облака, на его губах заиграла улыбка. Вновь перевел взгляд на Каллагэна.
— Роланд говорит мне, что отцом ты зваться не хочешь, но в последнее время все больше и больше претендуешь на отцовское звание.
— Если ты говоришь о моем нежелании рассматривать даже возможность прерывания беременности твоей…
Эдди поднял руку.
— Значит, так, я не говорю о чем-то конкретном. Дело в том, что мы должны выполнить здесь одну работенку и нуждаемся в твоей помощи. И меньше всего нам хочется отвлекаться на твою католическую блажь. Поэтому будем считать, что я блефовал, и двинемся дальше. Тебя это устроит, отец?
В улыбке Эдди читались напряженность и раздражение. На щеках вспыхнули красные пятна. Каллагэн долго смотрел на него, потом кивнул.
— Да. Ты блефовал. Закроем эту тему и двинемся дальше.
— Хорошо. — Эдди взглянул на Роланда.
— Первый вопрос — Сюзанне. — Роланд повернулся к ней. — Он прост: как ты себя чувствуешь?