— Возможно, других у них и нет, — ответил стрелок. — А если и пошлют, то их определенно будет меньше. И теперь вы знаете, как их убивать, не так ли?
— Да, — и она хищно улыбнулась. А ее глаза обещали нечто большее, чем поцелуи, если будет на то его желание.
— Иди к реке. — Он улыбнулся Розе. — Ты и Залия. Скажите остальным, что можно возвращаться. Леди Ориса в этот день помогла Калье. И роду Эльда тоже.
— А сам ты не пойдешь? — спросила Залия. Она отступила на шаг, ее щеки пылали. — Ты не пойдешь, чтобы они могли поблагодарить тебя?
— Может, позже, и тогда они поблагодарят нас всех, — ответил Роланд. — А сейчас нам надо поговорить ан-тет. Мальчик пережил сильное потрясение, ты понимаешь.
— Да, — кивнула Роза. — Да, хорошо. Пойдем, Зи. — Она взяла Залию за руку. — Помоги мне принести радостную весть.
17
Женщины пересекли дорогу, по широкой дуге обойдя окровавленные останки Бенни Слайтмана. Залия подумала, что осталась от него в основном одежда, подумала о том, как будет горевать отец, и по ее телу пробежала дрожь.
Леди-сэй с ампутированными ногами находилась у дальнего конца окопа, разглядывала тела лежащих на дороге Волков. Обнаружила одного, с поврежденным, но не отстреленным сенсорным блоком. Руки Волка в зеленых перчатках подергивались. Роза и Залия наблюдали, как Сюзанна нашла увесистый булыжник и хладнокровно опустила его на думающую шапочку. Волк тут же застыл. Низкое гудение, которое он издавал, оборвалось.
— Мы идем сказать остальным, Сюзанна, — обратилась к ней Роза. — Но прежде мы хотим сказать тебе, что ты потрудилась на славу. И мы тебя любим, будь уверена.
Залия кивнула.
— Мы говорим спасибо тебе, Сюзанна из Нью-Йорка. Мы говорим тебе самое большое спасибо, какое только можно сказать.
— Ага, говорим, — согласилась Роза.
Леди-сэй посмотрела на них и сладко улыбнулась. На какое-то мгновение у Розалиты возникли сомнения, словно она увидела в этом темно-коричневом лице что-то такое, чего увидеть не ожидала. Увидела, к примеру, что Сюзанны Дин больше нет. Потом сомнение исчезло.
— Мы идем с хорошими вестями, Сюзанна.
— Я очень за вас рада, — ответила ей Миа, дочь, не знающая отца. — Приведите их назад как можно скорее. Скажите им, что опасность миновала, и пусть те, кто не поверит, сосчитают мертвых.
— У тебя промокли штанины, — заметила Залия.
Миа кивнула. Очередная схватка превратила живот в камень, но она не подала виду.
— Боюсь, это кровь. — Она мотнула головой в сторону обезглавленной жены богатого ранчера. — Ее кровь.
Женщины, взявшись за руки, пошли по кукурузному полю. Миа наблюдала, как Роланд, Эдди и Джейк идут к ней. Это опасный момент. Но, может, и не очень опасный. Друзья Сюзанны еще не пришли в себя после боя. Если они и заметят, что она не такая, как всегда, то подумают, что причина тому — схватка с Волками.
Она понимала, что главное для нее — дождаться удобного момента. Дождаться… и улизнуть. А пока не оставалось ничего другого, как держаться, не подавать виду, что у нее начались схватки.
Они узнают, куда ты пошла, — прошептал голос. Не в сознании — в животе. Голос малого. И голос говорил правду.
Возьми с собой шар, — добавил голос. — Возьми с собой шар, когда уйдешь. Не оставляй им дверь, через которую они смогут пойти за тобой.
Ага.
18
«Ругер» выплюнул пулю, и лошадь умерла.
От реки доносились радостные голоса: Залия и Роза принесли добрую весть. Потом в эти голоса ворвался горестный крик. Они сообщили и плохую весть.
Джейк Чемберз сидел на колесе перевернутого фургона. Он уже снял упряжь с трех лошадей, которые не пострадали. Четвертая лежала с двумя переломанными ногами, пуская пену, словно просила мальчика облегчить ее страдания. Джейк выполнил ее просьбу. А теперь смотрел на останки своего мертвого друга. Кровь Бенни впиталась в дорожное покрытие. Рука лежала ладонью вверх, словно убитый мальчик хотел пожать руку Богу. Какому Богу? Согласно последним сведениям, комната на вершине Темной Башни пустовала.
С рисового поля леди Орисы донесся второй горестный крик. Когда кричал Слайтман, а когда Воун Эйзенхарт? С такого расстояния, думал Джейк, не отличить ранчера от старшего ковбоя, работодателя от работника. Это урок или одна видимость, как говаривала миссис Эйвери в старой доброй школе Пайпера, ложное свидетельство, кажущееся истинным?
Теперь дети и взрослые начали петь. Песню, похожую на ту, что спел Роланд в их первый вечер в Калье Брин Стерджис: