И все же он будет спорить. Роланд в этом не сомневался. Не знал он другого: как поведет себя Сюзанна, когда он скажет ей, что она вынашивает некое существо, которое глубокой ночью хочет кормиться сырым мясом. Только из-за этого проблем выше крыши, а тут еще этот чертов Прыжок. И незнакомцы, которые следят за ними. Однако незнакомцы являли собой меньшую из его забот. Собственно, их присутствие даже успокаивало. Он не знал, чего конкретно они хотят, но знал в принципе. Он уже встречал таких, как они, много раз. И по большому счету они всегда хотели одно и то же.
8
Теперь женщина, называвшая себя Мией, продолжая охотиться, начала говорить. Роланд не впервые становился свидетелем этой части ритуала, но всякий раз стрелку становилось не по себе. Он смотрел на нее и все-таки ему с трудом верилось, что все эти голоса исторгаются из одного и того же горла. Она спрашивала себя, как она поживает. Она отвечала себе, что все у нее в полном порядке, благодарю вас, все о-очень хорошо. Она говорила о ком-то по имени Билл, а может, и Булл. Она осведомлялась о чьей-то матери. Она спрашивала о месте, которое называла «Морхауз», а потом отвечала себе густым мужским басом, что не нужно ей идти ни в «Морхауз», ни в какой другой хауз. И весело смеялась, наверное, восприняв последнюю фразу как отменную шутку. Она, как и в другие ночи, всем представлялась Мией, именем, хорошо знакомым Роланду по его прежней жизни в Гилеаде. Там оно почиталось как святое. Дважды она делала реверанс, приподнимая несуществующие, невидимые юбки, отчего у стрелка сжималось сердце: впервые он увидел такой реверанс в Меджисе, куда его, Алена и Катберта отправили их отцы.
Она вернулась на берег озерца (к двери зала) мокрая, с блестящей от воды кожей. Постояла, не шевелясь, пять минут, десять. Вновь ухнула сова, и, словно откликнувшись, луна вышла из облаков, чтобы обозреть территорию. Тем самым лишила убежища какого-то маленького зверька. Зверек метнулся к кустам, мимо женщины. Понятное дело, она молнией бросилась на него, схватила, впилась зубами в живот. Послышался хруст костей, треск разрываемой кожи, сменившиеся удовлетворенным чавканьем. То, что осталось от зверька, она подняла вверх, словно предлагая луне разделить с ней трапезу. Ее и без того темные кисти и запястья еще больше потемнели от крови. Постояв еще несколько мгновений, она резко развела руки, разорвав остатки зверька, отбросила их, рыгнула и вновь вошла в воду. На этот раз просто плюхнулась, начала плескаться, и Роланд понял, что ночной банкет закончен. Она ела даже комаров, без труда отлавливая их на лету. Роланду оставалось лишь надеяться, что ничего из съеденного не приведет к расстройству желудка. Раньше, впрочем, не приводило.
Пока она смывала с себя грязь и кровь, Роланд ретировался тем же путем, каким и пришел, не обращая внимания на боль в правом бедре, стараясь идти максимально быстро. Он уже трижды сопровождал ее в этих ночных походах и знал, насколько в таком состоянии у нее обострены все чувства.
Остановившись у кресла-каталки, он огляделся — убедиться, что не оставил следов. Заметил отпечаток подошвы сапога, разровнял его, бросил сверху несколько листьев. Только несколько, много листьев выдали бы его. Покончив с этим, направился к дороге и лагерю, уже не торопясь. Знал, что она сначала приведет себя в порядок, а уж потом двинется следом. Он задался вопросом: а что видит Миа, когда чистит коляску Сюзанны? Маленький автомобиль? Тележку с паровым двигателем? Значение это не имело. А вот ее ум имел, да еще какое! Если б как-то ночью он не проснулся, чтобы справить малую нужду, в тот самый момент, когда она отправлялась на одну из своих ночных прогулок, то скорее всего и не узнал бы, какая она удачливая охотница. Такой прокол скорее всего грозил весьма серьезными последствиями.
«Да уж, ты ей не чета, прыщ. — Теперь, словно ему не хватало духа Ванни, явился и Корт. — Она и раньше тебе это доказывала, не так ли?»
Все так. Роланд знал, что она обладает умом трех женщин. Теперь к ним добавилась четвертая.
9
Когда Роланд увидел разрыв между деревьями, дорогу, по которой они шли, где разбили лагерь в эту ночь, он остановился и дважды глубоко вдохнул. Чтобы успокоить нервы. Получилось не очень.
«Будет вода, если Бог того захочет, — напомнил он себе. — В таких глобальных вопросах, Роланд, твои желания роли не играют».
Еще один вдох, и он вышел из-под деревьев. Шумно выдохнул, когда увидел, что Эдди и Джейк крепко спят, лежа у потухшего костра. Правая рука Джейка, которая, когда стрелок уходил из лагеря вслед за Сюзанной, сжимала левую руку Эдди, теперь обвилась вокруг Ыша.