Эдди обогнал Джейка и добежал до них первым. Остановился перед Сюзанной, в изумлении вытаращился на нее.
— Ну? Что скажешь, сладенький? — нервно спросила она, как у мужа спрашивает жена, вернувшаяся домой с совершенно новой прической.
— Если что и изменилось, то к лучшему, — ответил Эдди. — Впрочем, я и так тебя любил. Но ты счастлива, и я этому только рад. Господи, ты теперь на дюйм выше меня!
Сюзанна увидела, что так оно и есть, рассмеялась. Ыш обнюхал лодыжку, которой не было, когда он видел эту женщину в последний раз, и тоже рассмеялся. Смех этот сильно смахивал на собачий лай, но все поняли, что Ыш смеялся.
— Мне нравятся твои ноги, Сюзи. — Комплимент Джейка, в свою очередь, понравился Сюзанне, отчего она вновь засмеялась. Но мальчик, не заметив, уже повернулся к Роланду: — Ты хочешь взглянуть на книжный магазин?
— А там есть что посмотреть?
Лицо Джейка затуманилось.
— В общем-то нет. Он закрыт.
— Я бы лучше взглянул на пустырь, если мы успеем попасть туда до того, как придет пора возвращаться. И на розу.
— Не болят? — спросил Эдди Сюзанну. Он очень уж пристально смотрел на нее.
— Они прекрасно себя чувствуют, — смеясь, ответила Сюзанна. — Прекрасно.
— Ты выглядишь иначе.
— Еще бы! — Она пустилась в пляс. Прошло много месяцев с той поры, когда она в последний раз танцевала, но переполняющий ее восторг в значительной степени компенсировал отсутствие практики. Женщина в деловом костюме, помахивающая брифкейсом, чуть не столкнулась с группой оборванных странников, потом резко взяла в сторону, обходя их. Настолько резко, что ступила с тротуара на мостовую. — Еще бы! Я же теперь с ногами!
— Совсем как в песне, — буркнул Эдди.
— Что?
— Не важно, — ответил он и обнял ее за талию. Но Роланд опять заметил его изучающий взгляд. «При удаче копать глубже он не станет», — подумал стрелок.
Так и произошло. Эдди поцеловал Сюзанну в уголок рта, повернулся к Роланду.
— Так ты хочешь увидеть знаменитый пустырь с еще более знаменитой розой? Что ж, я тоже хочу. Показывай дорогу, Джейк.
7
Джейк повел их по Второй авеню, остановившись лишь раз, чтобы они могли взглянуть на «Манхэттенский ресторан для ума». В этом магазине никто не жег попусту электричество, так что увидели они только темные витрины. Не было и черной доски с меню, на которую хотелось взглянуть Роланду.
Прочитав его мысли, как бывает у людей, которые делят кхеф, Джейк сказал:
— Должно быть, он меняет меню каждый день.
— Возможно, — не стал спорить Роланд. Вгляделся в витрину, но увидел сквозь нее лишь темные полки, несколько столов, стойку, упомянутую Джейком, за которой старики пили кофе и развлекались игрой, напомнившей Роланду «Замки». Смотреть не на что, но что-то чувствовалось, даже сквозь стекло: отчаяние и ощущение потери. Будь это запах, подумал Роланд, он был бы горьким и затхлым. Запахом неудачи. Или радужных грез, которые так и не реализовались. Там, где стоял такой запах, Энрико Балазар по прозвищу Утес всегда мог добиться своего.
— Насмотрелся? — спросил Эдди.
— Да, — кивнул стрелок. — Пошли.
8
Для Роланда восьмиквартальная прогулка по Второй авеню, от пересечения с Пятьдесят четвертой до Сорок шестой улицы, стала путешествием в страну, в которую до этого момента ему верилось с трудом. «Сколь же странным все должно казаться Джейку?» — подумал он. Нищий, просивший у Джейка четвертак, ушел, но ресторан, перед которым он сидел, «Чав-чав», остался. На углу Второй авеню и Пятьдесят второй. Кварталом дальше им попался магазин пластинок, «Башня выдающихся записей». Он еще работал, часы над головой, высвечивающие час и минуты белыми кружками, указывали, что сейчас восемь часов и четырнадцать минут. Из открытой двери лилась громкая музыка. Гитары и барабаны. Музыка этого мира. Она напомнила ему священную музыку серых, слышанную в Ладе. «Почему бы и нет? — подумал Роланд. — В каком-то смысле это тот же Лад». Вот в этом он нисколько не сомневался.
— Это «Роллинг стоунз», — пояснил Джейк, — но не та песня, которую я слышал в день, когда увидел розу. Та называлась: «Разрисуй это черным».
— Но эту ты тоже знаешь? — спросил Эдди.
— Да, знаю, но не могу вспомнить название.