— Ради такого стоило жить, — прохрипел он.
Эдди кивнул.
— Теперь меня уже не остановить. Меня не остановит даже смерть.
Услышав эти слова, Джейк сложил большой и указательный пальцы колечком и рассмеялся. Смех этот серебристыми колокольчиками зазвучал в ушах Роланда. На пустыре было темнее, чем на улице, но оранжевые фонари на Второй авеню и на Сорок шестой улице все-таки разгоняли мрак. Джейк указал на вывеску, лежащую на груде досок.
— Видите? Это вывеска магазина деликатесов. Я вытащил ее из травы, поэтому она здесь и лежит. — Он огляделся, показал в другом направлении. — Посмотрите туда!
Щит стоял на прежнем месте. Роланд и Эдди повернулись к нему. Хотя ни один не был здесь раньше, оба тем не менее почувствовали, что уже видели его.
Как и говорил им Джейк, щит висел здесь давно и нуждался либо в подновлении, либо в замене. Джейк помнил, что кто-то расписался на нем синей краской из баллончика-распылителя. Эдди помнил об этом из рассказа Джейка, не потому, что граффити казались ему чем-то странным, просто сама надпись запала в память. И они, конечно же, увидели ее: «БАНГО СКАНК». Чья-то визитная карточка.
— Думаю, телефонный номер на щите другой, — сказал Джейк.
— Правда? — спросил Эдди. — А какой был раньше?
— Не помню.
— Тогда с чего ты взял, что номер изменился?
В другое время и другом месте Джейк мог бы разозлиться, услышав этот вопрос. Здесь, в умиротворении, источаемой розой, он лишь улыбнулся.
— Не знаю. Доказать мне нечем. Но номер точно был другим. Как и меню в витрине книжного магазина.
Роланд слушал вполуха. Шагал вперед через груды кирпичей, досок и разбитого стекла, в старых ковбойских сапогах, со сверкающими в сумраке глазами. Он уже видел розу. Что-то лежало рядом с ней, в том месте, где Джейк нашел свою версию ключа, но Роланд не обратил на этот предмет никакого внимания. Он видел только розу, растущую среди островка травы, багряной от выплеснутой на нее краски. Роланд опустился перед розой на колени. Мгновением позже Эдди стоял на коленях слева от него, Джейк — справа.
Роза уже закрылась на ночь. Но когда они преклонили перед ней колени, лепестки начали открываться, словно приветствуя их. Гудение розы доносилось со всех сторон, ни с чем не сравнимое по красоте, песнь ангелов.
13
Поначалу Сюзанна держалась. Держалась, несмотря на то что вновь потеряла ноги и половину себя, во всяком случае, той себя, которая прибыла в Нью-Йорк, и ей пришлось вновь принять эту унизительную, отвратительную позу, нечто среднее между сидением и стоянием на коленях на грязном тротуаре. Спиной она прижималась к дощатому забору, окружавшему пустырь. В голове мелькнула горько-ироничная мысль: «Не хватает только картонки с надписью „Подайте на пропитание“ и жестяной миски для милостыни».
Она держалась и после того, как увидела мертвую женщину, переходящую Сорок шестую улицу. Помогало пение… Сюзанна понимала, что это голос розы. Помогал Ыш, прижавшийся к ней, согревавший своим теплом. Она гладила его по шелковистой шерстке, он связывал ее с реальным миром. Она снова и снова говорила себе, что не сошла с ума. Ладно, она потеряла семь минут. Может, и потеряла. А может, что-то случилось с механизмом часов, он икнул и разом перескочил на семь минут. Ладно, она видела мертвую женщину, переходившую улицу. Может, и видела. А может, видела шатающуюся из стороны в сторону наркоманку, благо в Нью-Йорке их хватало…
«Наркоманку с зеленым червяком, выползающим изо рта?»
— Червяк мог мне и привидеться, — сказала она ушастику-путанику. — Так?
Ыш смотрел то на Сюзанну, то на пролетающие мимо автомобили с включенными фарами, возможно, принимаемые им за больших хищников с горящими глазами. И нервно повизгивал.
— А кроме того, мальчики скоро вернутся.
— Чики, — согласился Ыш, и в его голосе слышалась надежда.
«Почему только я не пошла с ними? Эдди мог нести меня на спине. Видит Бог, он делал это и раньше, как с упряжью, так и без».