— Да, но еще больше подвести остальных.
— Ты не подведешь.
«Тебе легко говорить», — подумал Джейк.
— Раз уж мне придется пойти с маленькими детьми, — продолжил Бенни, — я рад, что с нами будет и мой отец. Он берет с собой арбалет. Ты видел, как он из него стреляет?
— Нет.
— Отлично стреляет. Если какой-нибудь из Волков прорвется мимо вас, он его уложит. Прицелится в то место, где у него жабры, и ему хана!
«А если бы Бенни знал, что жабры — это ложь? — задался вопросом Джейк. — Ложная информация, которую его отец должен передать хозяевам Волков. Если бы он знал…»
Эдди заговорил в его голове, Эдди, умудренный уличным опытом бруклинец: «Да, и если бы рыбы ездили на велосипедах, то каждая гребаная речка становилась бы „Тур де Франс“».
— Бенни, мне действительно нужно поспать.
Слайтман-младший лег. Лег и Джейк, вновь уставившись в потолок. Теперь он злился из-за того, что Ыш устроился на кровати Бенни и вообще сдружился с ним. Теперь он злился на все и вся. И часы, оставшиеся до утра, когда ему предстояло собрать вещи, усесться на пони и отправиться в город, грозили растянуться до бесконечности.
— Джейк?
— Что, Бенни, что?
— Извини, я просто хотел сказать, что очень рад твоему приезду сюда. Мы хорошо провели время, не так ли?
— Да, — ответил Джейк и подумал: «Никто не поверит, что он старше меня. Его послушать… ну, не знаю… ему лет пять, не больше». Конечно, это было несправедливо, но Джейк опасался, что расплачется, если не будет несправедливым. Он ненавидел Роланда за то, что тот приговорил его к этой последней ночи в «Рокинг Би». — Да, просто отлично.
— Мне будет тебя недоставать. Но я готов спорить, что вам поставят памятник в Павильоне.
— Мне тоже будет недоставать тебя.
— Ты счастливый, идешь по Лучу, бываешь в разных местах. Я, наверное, до конца своих дней останусь в этом засранном городишке.
«Нет, не останешься. Тебе и твоему отцу предстоят далекие странствия, если вам позволят уйти отсюда. Думаю, ты до конца своих дней будешь грезить этим маленьким засранным городком. Который был тебе домом. И причина во мне. Я увидел… и рассказал. А что мне оставалось?»
— Джейк?
Больше он выносить этого не мог. Бенни просто сводил его с ума.
— Спи, Бенни. И не мешай спать мне.
— Хорошо.
Бенни повернулся лицом к стене. Вскоре его дыхание замедлилось. Потом он начал тихонько похрапывать. Джейк пролежал без сна до полуночи, наконец, заснул. И увидел сон. Роланд стоял на коленях в пыли Восточной дороги, лицом к несущимся на него со стороны реки ордам Волков. Он пытался перезарядить револьвер, но обе руки не желали его слушаться. Патроны лежали перед ним. Он все еще пытался перезарядить большой револьвер, когда копыта лошадей Волков растоптали его.
На заре дня, предшествующего приходу Волков, Эдди и Сюзанна стояли у окна спальни для гостей в доме отца Каллагэна и смотрели на лужайку, уходящую вниз по склону к коттеджу Розы.
— Что-то он в ней нашел, — сказал Сюзанна. — Я рада за него.
Эдди кивнул.
— Как ты себя чувствуешь?
Она улыбнулась.
— Отлично, — и не кривила душой. — А ты, сладенький?
— Мне будет недоставать настоящей кровати и крыши над головой, я буду мечтать о том, чтобы вновь попасть в такую же, а в остальном все прекрасно.
— Если что-то случится, тебе более не придется волноваться о кровати.
— Это правда, — кивнул Эдди, — но я полагаю, что все пройдет, как по писанному. А ты?
Прежде чем она успела ответить, сильный порыв ветра тряхнул дом, засвистел под свесами крыши. «Семинон говорит: „С добрым утром“», — подумал Эдди.
— Не нравится мне этот ветер, — покачала головой Сюзанна. — Это фактор неопределенности.
Эдди уже открыл рот.
— Если скажешь что-нибудь насчет ка, я двину тебе по носу.
Эдди закрыл рот, провел рукой вдоль губ, словно закрывая их на молнию. Сюзанна все равно легонько, словно перышком коснулась костяшками пальцев его носа.
— У нас отличный шанс победить. Слишком долго все было по-ихнему, и они заплыли жиром. Как Блейн.
— Да. Как Блейн.
Она опустила руку ему на бедро, развернула лицом к себе.
— Но всякое может случится, а потому я хочу тебе кое-что сказать, пока мы вдвоем. Хочу сказать, что очень тебя люблю, Эдди, — она говорила просто, без драматического надрыва.
— Я знаю, что любишь, только никак не могу понять, почему.
— Потому что благодаря тебе я стала единым целым. В молодости я, с одной стороны, думала, что любовь — великая тайна, а с другой мне казалось, что ее придумали голливудские продюсеры, чтобы продавать больше билетов во время Депрессии.
Эдди рассмеялся.
— А теперь я думаю, что мы оба родились с дырой в наших сердцах и ходили по земле в поисках человека, который мог эту дыру заполнить. Ты… Эдди, ты заполнил дыру в моем сердце, — она взяла его за руку и повела к кровати. — А теперь я хочу, чтобы ты заполнил меня по-другому.
— Сюзи, а можно?
— Не знаю, да мне и без разницы.
Любовью они занимались медленно, нежно, добавив скорости только в самом конце. Она вскрикнула, уткнувшись ему в плечо, а Эдди, на грани оргазма, успел подумать: «Я могу потерять ее, если не буду осторожен. Не знаю, откуда мне это известно… но известно. Она просто исчезнет».
— Я тоже люблю тебя, — прошептал он, когда потом они лежали бок о бок.
— Да, — она взяла его за руку. — Я знаю. И рада.
— Это так приятно, доставлять кому-то радость. Раньше я этого не знал.
— Ничего страшного, — Сюзанна поцеловала его в уголок рта. — Ты быстро этому научился.
В маленькой гостиной Розы стояло кресло-качалка. Стрелок сидел в нем голым, держа в руке глиняное блюдце. Курил и смотрел на восходящее солнце. И у него не было уверенности, что вновь сможет полюбоваться рассветом из этого кресла.
Роза вышла из спальни, тоже голая, встала у двери, глядя на Роланда.
— Как суставы, скажи мне, прошу тебя?
Роланд кивнул.
— Твое масло — просто чудо.
— Жаль, что долго не действует.
— Не действует, — согласился Роланд. — Но есть другой мир, мир моих друзей, и, возможно, там найдется средство, которое подействует. У меня предчувствие, что скоро мы туда отправимся.
— Опять сражаться?
— Думаю, что да.
— Этим путем ты в любом случае возвращаться не будешь, так?
Роланд посмотрел на нее.
— Нет.
— Ты устал, Роланд?
— До смерти.
— Тогда пойдем в кровать, немного отдохнешь, а?
Он затушил окурок в глиняном блюдце, встал. Улыбнулся. Сразу помолодел.
— Я говорю, спасибо тебе.
— Ты — хороший человек, Роланд из Гилеада.
Он обдумал ее слова, потом покачал головой.
— Всю жизнь у меня были самые быстрые руки, а вот с тем, чтобы быть хорошим, я как-то тормозил.
Она протянула к нему руку.
— Иди ко мне, Роланд. Кам-каммала.
И он пошел.
Вскоре после полудня Роланд, Эдди, Джейк и отец Каллагэн выехали на Восточную дорогу, которая на этом участке тянулась с югу на север, проложенная вдоль извилистой Девар-Тете Уайе. Лопаты они спрятали в свернутых спальных мешках, притороченных к седлам. Сюзанну, в силу ее беременности, на эту операцию не взяли. Она присоединилась к Сестрам Орисы, которые устанавливали у Павильона большой шатер и готовили угощение. Несмотря на то, что до вечера оставалось еще далеко, в Калью Брин Стерджис начали съезжаться люди, совсем как на праздник. Только в этот день им не обещали ни фейерверков, ни скачек. Энди и Бен Слайтман не попались им на глаза, и это радовало.
— Тиан? — спросил Роланд Эдди, нарушив тяжелое молчание.
— Встретится со мной у дома Каллагэна. В пять часов.
— Хорошо, — Роланд кивнул. — Если мы не закончим к четырем, ты вернешься в город один.
— Если хочешь, я поеду с тобой, — предложил Каллагэн. Китайцы верили: если ты спасаешь человеку жизнь, то с того момента берешь на себя ответственность за него. Каллагэн как-то не задумывался об этом изречении, но, после того, как оттащил Эдди от края пропасти у Пещеры двери, стал склоняться к мысли, что это не просто слова.
— Лучше тебе остаться с нами, — ответил Роланд. — Эдди и сам справится. А здесь у меня есть для тебя работа. Помимо копания.