- А что люди? – спросила Лина, сцепляя ледяные пальцы на коленках.
В сараюшке было холодно, из угла прилетал стылый сквознячок. И вздрогнула, тут же ругая себя за испуг, вот же глупая, забыла, что тут еще люди. Из угла раздался новый голос, назидательный, с дрожью:
- Мы имеем дело с явно выраженными признаками параллельной реальности. И контакт с внеземной цивилизацией наличествует. Я уже говорил Николаю Эльдаровичу, что ветками кидаться в контактеров…
- Гриша, - укоризненно прервал его Николай, - имеешь чего предложить, так я первый поверю. Курлычешь там. Вы его, девушка не слушайте, он нам с обеда по ушам ездиит. И ладно б что умное. Контактер еб твою мать.
- Мне надо домой, - убедительно попросила Лина, - ну ведь смешно. Вы говорите, там люди ходят. Значит, только нам не повезло, да? Выбежал же Вася и спас меня. Пусть еще побежит. Позовет. Я дам адрес, у меня там муж, он сразу придет сюда. Приведет людей.
- Тебя как звать? – оборвал ее Николай, пробираясь мимо и ощупывая рукой невидимые двери.
- Лина ее звать, - вдруг вместо нее ответил тот самый Васька, - она с Петюней с одного дома. Через подъезд. А это правда, что у вас первый муж летчик-испытатель?
Лина моргнула, не умея сразу перестроиться. Муж, летчик. Не сразу поняла, что мальчишка про Серого спросил. И засмеялась слегка истерически. Ну, сморозил. Летчик-испытатель. Ответила грубовато, с нарастающим раздражением:
- При чем тут? И вообще, какая разница? Вы тут всю жизнь собрались торчать?
-А ты у Гриши как раз и спроси, - посоветовал Николай, - он тута и заночевать успел уже.
- Контакт, - звонко сказал Гриша, - и отбор. Я по утрам бегаю, на стадионе. А возвращался, в полвосьмого, и меня отобрали, селективным путем, используя дроидов анималистичной конструкции.
- Класс, - восхитился Васька, будто невзначай приваливаясь к плечу Лины, - ой, извините, а можно мы на ты будем? Петюня, между прочим, в вас был втюренный, в седьмом классе. Сочинил стих. Мы его обстебали конкретно. А в вас потом почти все повлюблялись, прям такая мода была. Во дворе. Вы чего смеетесь?
Лина помотала головой. Не говорить же парню, смеется она, потому что несмотря на ужасную, кошмарную, в голову не лезущую ситуацию, ей было приятно услышать, насчет неизвестного Петюни и его стиха, а после – неприятно насчет «обстебали».
- На ты, - ответила она о другом, - да, Вася, можно на ты. Только надо подумать, что теперь делать.
- Поведенческие реакции, - вещал из угла невидимый Гриша, - их от нас ждут, и конечно, пришельцы обдумали и состав группы. Есть особи обоих полов, разных возрастов, и социальных групп. Элементарные индивиды, а так же интеллект, мозг.
- Заткни варежку, мозг, - посоветовал Николай, - а то получишь, от индивида. Павловна. Ты говорила, тут лючок есть? В сарайке прямо?
Мозг послушно заткнулся, а Павловна еще не ответила, и за деревянной стеной послышался скрежет и возня, Лина передернулась, стараясь не слушать, что там, зубы щелкают, что ли.
- В смородине, - испуганно поправила Павловна, - за углом три куста, до забора они. Как трубы чистить, так вечно все разворотят, я сколько раз цветы пересаживала. И кошаков гоняла, тама кошка вечно котят выводит, внизу. А ведет он в подвал. Оттуда ж во двор, где подъезд, дверь. Только железная она, снаружи заперта. У меня и ключ дома, от замка.
- В подсобке в магазине волк, - вспомнила Лина. И наконец, заплакала. Каша там ждет, сначала сердился, наверное, потом волновался. А теперь бегает по району, или что? Звонит кому? А у них нет общих друзей, сложилось так, все его – в его мобильнике, а ее подружайки и сотрудники – в ее. А еще, может, заснул, чтоб она пришла побыстрее. Проснулся – темно, и Лины нет. Он ей кольцо, и через два дня в рейс на целых полгода, а ее нет. Не придет ночевать, хотя как подумает она сама об этом, внутри все рвется. Кажется, если согласится с мыслью о ночевке в сарае, пахнущем картошкой и старой землей, то завтра будет, как этот Гриша с его внеземным разумом.
- Блин! – закричала она, вскакивая и бросаясь к двери, - вы забодали, какого черта? Мы должны выйти! Немедленно!
За тонким деревом лайнуло и вдруг понесся в стороны и вверх тоскливый угрожающий вой. И, смешиваясь с ним, испуганный женский крик. Рычание, возня, какие-то удары.
Николай выматерился, поднимая руки и перечеркивая ими неяркие полосы света по периметру двери. Опустил, топчась.
- Дядь Коля! – Васька подскочил, но тот отпихнул его в темноту, не давая открыть двери, толкал, пихаясь и тяжело дыша, потом приговаривая: