- Не знаю я, чего у меня всего два греха, - фыркнул Вася, - ну вы поняли, я что-то неправильно сказал просто. То есть, если ого какие грешищи, то у меня их нету. А если маленькие, так тут целое должно быть стадо. Волков этих. А их два.
- Стая, - зачем-то поправила Лина. И отвернулась от необъясненных своих волков, убедившись, что тот, который собрался уйти, на ее крик вернулся обратно.
Пошла за сарай, чтоб не видеть их. И не слышать негромкого спора верующей Павловны и юного атеиста Васи. Села у дощатой стенки на корточки, свешивая между коленей руки. Нужно подумать. Все, что узнала, нужно как-то свести в одно. Потому что, пока не увидела себя, с кольцом и Кашей-Аркашей, были одни догадки, такие, вполне реалистичные. Например, в городе была секретная лаборатория, из нее разбежались подопытные звери. Бешеные. Все остальное – вымысел чокнутого Гриши, а безумие, она читала, штука заразная, он там болтал, и ему другие поверили. Скажет тоже – на тебя посланы… И Васька хорош, гордится, «моих два»… Но только что она видела себя. А перед тем – Гришу. И в угловой квартире, наверное, сейчас проснулся Николай Константинов, и если дежурить на той, магазинной стороне, то и его они увидят, как в магазин пойдет или к наливайке, здороваться с мужиками. А уж Васька, наверняка, пробежит мимо сто раз. И вечером мимо снова пройдет Лина. С пакетом, в котором торт и любимые Кашей молочные сосиски. Жаль, что нельзя позвать ее и спросить, как у них все. Наверное, она согласилась.
За углом затопали шаги. Сутулый парень вышел, встал от неожиданности, что-то пробормотал, краснея. Лина поднялась с корточек, и кажется, тоже покраснела.
- Я сейчас. Я поняла, извините. Ухожу.
Это был единственный на огородике угол, укрытый еще не облетевшими кустами, парень наверняка пришел сюда, как и Лина ранним утром, в туалет.
Она постукала в полуоткрытые двери сараюшки и вошла, ничего толком не видя после утреннего уличного света.
- Предамся в руки, - вещал Гриша, по-прежнему из угла, где спал, - потому что реакции должны быть разнообразны. Различны. Дифференцированы. И вообще, если это проверка душевного состояния индивида…
- Гриша, не дури, - с ласковой угрозой сказал Николай, ворочаясь на своем перевернутом ведре, - кому предашься? Сволочам этим? Да они втроем от тебя костей не оставят. Думать надо.
- Я думаю, - язвительно парировал Гриша, - я один тут думаю. И вы меня извините, Николай Эльдарович, но уж лучше они, чем… а, - и он махнул белой рукой с красными полосками.
- Чего? – Николай перестал ворочаться, согнул ноги, поднимаясь и хватаясь за поясницу, - я чего-то не врубаю, насчет, лучше они. Чем кто?
Гриша забормотал что-то, вскочил, прижимаясь к стене и озирая всех с вызовом.
- Я видел! Я видел, чем кончается! И конечно, выбран буду я, потому что в мире грубой силы интеллект всегда подвергается! И я…
- Он хочет сказать, что его первого съедят, ну, мы съедим, - догадалась Лина. Засмеялась, всхлипывая и кивая, - о-о-о… он фильмов насмотрелся, про крушения и катастрофы, по нешнл джиографик. Заранее вот боится.
- Вас не тронут, - огрызнулся Гриша, - еще бы, конечно, вы самка, детородного возраста. Вас просто заберут, изучать. А я останусь с этим, этими, с особями.
- Тьфу на тебя, - Николай рассердился, шагнул к Грише, но тот, шарахнувшись, уронил какие-то лопаты и они загремели по ведрам.
Николай махнул рукой и пошел к выходу, вытаскивая из пачки сигарету, от двери сказал мстительно:
- Не ссы, интеллект. Никогда дерьма не жрал и счас не буду. Тоже мне, ветчина с яйцами.
С улицы донесся голос Павловны, потом снова Николая, потом хмурый – незнакомого парня. Потом вой и рычание, и следом грохот, стук и снова голос Николая, на этот раз он кричал:
- Чтоб вы подавились, гниды серые! Какого хрена вам надо? А? А?! Девку нахера сожрали?
Лина вспомнила ночное, с женским криком, и как не пустил Василия. Поежилась. Вася встал рядом, сказал вполголоса, пытаясь утешить:
- Лежит она там, за проволоками. Я не стал тебе. Ну и потом, это же не всерьез, она же где-то все равно живая. Да?
- Они. Они ее правда, сожрали? – хрипло спросила Лина.
Вася покачал русой головой.
- Не. Она вроде как спит. Только глаза открыты. А крови нет. Знаешь, как вроде от страха, ну это… умерла, в общем. Ты пить хочешь?
Лина непонимающе на него посмотрела и тут же захотела пить, совершенно свирепо, перебирая в памяти цветные бутылки в высоком магазинном холодильнике, ну, что бы ей не схватить вместо дурацкой швабры двухлитрушку пепси? А еще лучше – газводы с лимоном.
Вася пошел впереди, нырнул в дверной проем и исчез со света. Лина двинулась следом, обдумывая по пути такое – странное, которое в кино вовсе не кажется странным: нужно ведь собрать и поделить запасы, ведь у них совсем нет еды, и про воду тоже нужно подумать.