— Какое низкое коварство
Полуживого забавлять,
Ему подушки поправлять,
Печально подносить лекарство,
Вздыхать и думать про себя: надо Лёше подстричь его чудовищные ногти.
Девушка отошла к столам, нашла там изогнутые ножницы. Вернулась к каталке, и в этот момент в дверь постучали, вошла Карина с милой улыбкой на лице. Но улыбка сползла очень быстро, глаза округлились.
— Ты что, Мария, делать собралась? — ошарашенно прошептала женщина, которая принесла белые подушку и одеяло, но не решилась пройти в палату.
— Ногти подстригу ему, — Маша пощелкала ножницами.
— Машенька, — испугалась женщина. — Это не ногти, это когти. Их нельзя стричь!
Девушка испуганно спрятала ножницы за спину, остолбенев.
— Ты… — женщина прошла и положила подушку и одеяло на кушетку. — Ты спрашивай, если что непонятно.
— Хорошо, — виновато потупила взор Маша. — А почистить можно?
— Можно, — кивнула потрясенная увиденным Карина и вышла из палаты.
Маша постояла немного и захихикала:
— Лёш, я чуть тебе когти не отстригла. Был бы сейчас как Дашкин кот.
Обнаружив медицинскую ванночку, так называемый лоток почкообразный для инструмента, девушка набрала туда воды из крана и пошла чистить парню когти, при этом она читала стихи, половину переврала, заменяла потерявшиеся строки на «ла-ла-ла» и «как там дальше». Пушкина сменил Лермонтов, затесался Есенин. Волосы она вычесывала Лёше под Ахматову и Цветаеву. Окуджаву и Высоцкого пела. Когда принесли ужин, уже перешла на Цоя.
Отведав местного несоленого супчика, Мария подкатила каталку ближе к койке и легла спать, держа своего оборотня за пальцы с чистыми длинными когтями.
***
Айдар Каримович вместе с женой Кариной выставили Марию из палаты с самого утра, мотивируя это перевязкой. Маша поплелась в столовую, где позавтракала молоком с булкой, и обремененная присмотром за пятью детьми, решила сходить вместе с ними искупаться.
Малыши знали, куда идти, отвели Марию к бывшей лодочной станции, где рядом располагался большой деревянный терем, дом Анны и её деда.
Пристань из тяжелых бетонных блоков улетала в прекрасное лесное озеро, что зеркальной гладью упиралось в горизонт, усыпанное мелкими островами, окруженное непролазными лесами. Лодки пластиковые были горой навалены под соснами на берегу. Печально вверх педалями гнили катамараны. Но были и приятные моменты в виде трех огромных лодок с моторами, что привязанными к деревянным мелким пристаням, отходящим от основного пирса, одиноко болтались на легком течении. И два катера крытых в отличном состоянии.
Аня выскочила на асфальтированную дорогу, замахала руками от радости, кинулась обниматься с Машей. А дети как обрадовались и тоже свалились в кучу, стали обниматься вместе с девушками.
— Как ты вовремя! — радостно кричала Аня. — У меня дед сдох! Помоги мне яму вырыть.
— Умер? — обомлела Мария, пытаясь понять, нормально ли это для оборотней или Аня не в себе.
— Ага, — руки в боки уперла и сделала возмущенное лицо. — Сказано было, у тебя зубов нет, жрет мясо только твой волк, а он все перепутал и стал мясо есть человеком и поперхнулся, зубов-то нет.
— Может, врача вызовем?
— Поздно уже, — махнула рукой Аня. — Да ты не беспокойся. Он не дед мне вовсе, а прадед. Отстреливал моих ухажеров из винтовки. Я теперь хоть замуж выйду.
— Мы тоже хотим копать, — высказала мнение самая старшая девочка из детей.
— А у меня на всех лопат хватит, — уверила Анна и поманила гостей за собой.
Это такое развлечение в этом мире — закопать покойника. Дети так увлеклись, что ушли в занятие с головой. В белых простынях с черной печатью «Турбаза Приозерная» вытащили тело дедушки, кинули его в вырытую возле дома яму и засыпали землей. Было весело и смешно, всем, кроме человека, который с натянутой улыбкой не совсем понял, чего веселого. Так компания перешла к песчаному берегу у лесной полосы. Только Маше было не по себе от происшествия. Все-таки не так надо прощаться с умершими.
Разделись все. Дети, не испорченные половым воспитанием, никакого внимания на различие между мальчиками и девочками не замечали. Аня была местная и купалась нагишом всегда. А вот Маша немного стеснялась. Решила белье свое постирать и пока побыть в халатике. Оглядываясь по сторонам, сильно робея, она разделась догола, ощутив детский восторг и полную свободу.
— Это так в городе модно? — поинтересовалась из озера Аня, указывая Маше между ног. Там красовалась узкая полосочка из волосиков и сердечко, окрашенное в красный цвет.