Маша выпучила глаза, не понимая, что от неё требуют, когда Лёша еще в сознание не пришел.
— Мне альфа к вечеру нужен, — он стал наступать на неё, ударяя шаром поварёшки себе об ладонь. — Пошла и села!
— Да вы с ума сошли! Как так можно! — возмутилась девушка, перестав пятиться назад и сжав кулаки, намеревалась защищать свою честь.
— А то я сейчас сам тебя насажу, — у него клыки выросли и лицо стало вытягиваться.
Маша заверещала от страха и понеслась обратно в палату. Там она побыстрее дрожащими руками поспешила закрыть дверь на большой крючок. Прислушалась, что там в коридоре происходит.
— Не халтурь! — кричал Айдар. — А то ночью всех убьют, и тебя вместе с нами!
— Ненормальные, — надулась Маша.
Лёша лежал в полном покое, не двигался. Его чистое от шрамов лицо было бледным и худым. Он был нужен стае, для его излечения использовали Машу.
Так свой первый раз девушка не представляла, но подошла к вопросу решительно. Откинула простыню с ног парня на его грудь и лицо, уставилась на детородный орган и уязвленно вздохнула. Раз надо, так надо.
Она прикоснулась к члену, который тут же стал напрягаться и твердеть. Это даже показалось забавным. Плутовски оглядевшись по сторонам, Маша внимательно рассмотрела орган. Он ей понравился, твердый, а кожа самая мягкая на теле. Приятные бугорки темных вен и кожа съезжает вверх-вниз, оголяя верхушку члена, на которой выступила капелька.
Девушка еще раз огляделась, закусив губу. Никто не увидит, а Лёшка и не вспомнит. Она накренилась к головке и поцеловала её, а потом облизнула, почувствовала, как еще сильнее напрягся член. Вкус странный, солоноватый. Между её ног все горело возбуждением.
Маша сняла свои туфли, забралась на каталку. Неудобно, места мало, но устроилась. Задрав подол белого халатика, раздвинула ноги и стала вводить член себе во влагалище. Вначале поелозила по половым губкам, потом чуть ввела головку и тут же вынула.
Да он не влезет в лоно!
Зачем такой большой, она предприняла попытку еще раз, решила потерпеть, но боль была разрывающей, и она опять соскочила с члена, на каком-то инстинктивном уровне продолжая водить по мужскому органу вверх-вниз кулаком. Набрав полную грудь воздуха, девушка расслабилась, опять насела на твердую, как сталь, плоть, но так и замерла.
Все, это была последняя попытка, она решила, что не в силах больше что-либо сделать.
Каталка неудобная, узкая. Скрипнула, и одно колено девушки слетело вниз. Маша всем своим весом упала, пробив себе лоно большим твердым членом. Разорвало все, что можно внутри, да еще вошел орган криво, свалившись на один бок. От невыносимой рваной боли у девушки потемнело в глазах, и она издала истошный оглушительный вопль, от которого стекла в окнах задрожали, а член внутри тела перестал быть твердым, словно испугался и сам решил смыться от неприятностей.
Маша, открыв рот и выпучив в ужасе глаза, скатилась с каталки на пол, широко расставив ноги, продолжила кричать, с трудом передвигаясь к своей кушетке.
— Да пошли вы к черту со своим сексом, — рыдала несчастная девушка, сваливаясь боком на свою подушку.
Она уткнулась лицом в наволочку и завыла от горя. Между ног все болело и ныло, еще там была липкая кровь. И страшно было даже дотрагиваться, и как все это полоскать и мыть теперь, она не представляла. Было ужасно одиноко и страшно, а главное — больно.
Горячая ладонь провела по её плечу. Девушка замерла и резко посмотрела на того, кто её трогал. Леша глядел на неё своими добрыми салатовыми глазами и улыбался. Веселый хвостик в грязных волосах, широкие плечи в шрамах.
— Больно? — очень тихо спросил он.
Маша не поверила, посмотрела на пустую каталку, а потом притихла, ухватив к себе подушку и прижав её к груди.
— Сейчас исправлю, — пообещал парень и куда-то исчез с глаз, опустившись ниже.
Он раздвинул её дрожащие ноги. Маша так ослабела после пережитого кошмара, что не стала сопротивляться. Вначале ей было омерзительно, что он вылизывает ей все внизу, словно зверь какой. Лизал бедра, потом половые губки, его острый язык теребил клитор, и боль стала смешиваться с вспыхнувшим возбуждением. И клитору было выделено особое внимание.
Маша еще мгновение смотрела в пожелтевший потрескавшийся потолок, а потом закрыла глаза, сосредоточившись на ощущениях. Их были сотни. Мягкий, горячий, немного шершавый язык, при этом дыхание любовника жаркое, он еще звуки издавал, как кот, которого наглаживают, мурлыкал от удовольствия. От клитора разлеталась фейерверком по всему телу россыпь незабываемого тонуса. Язык стал проникать внутрь. И чего он касался, переставало болеть.