— Где Ая?
— Оно искусало меня! Искусало! — вопил пацан, пихая мне в лицо руки. Я оттолкнул его и побежал к лестничной площадке.
— Звони в скорую! — раздался позади крик мамы.
Алые брызги крови. Чутье подсказывало — небольшое промедление, и Ая навечно покинет нас. Лёгкие наполнялись раскаленным свинцом, а инстинкт подсказывал бежать вверх.
Лампочки были разбиты. От стен несло кровью. Я всматривался в темноту лестниц. Но тщетно. Только вот каждый волосок на коже чувствовал чужое присутствие. Нечеловеческое, звериное. То же, что сопровождало меня долгие годы.
— Ая... — хотел прокричать я, но из меня вырвался лишь неразборчивый шепот. Горло окаменело. Рука дотронулась до чего-то мокрого. Медленно я стянул с перил пропитанные кровью клочья волос. К горлу подкатил ком. Раздались тяжелые шаги. Их я мог узнать из тысячи.
Протяжное рычание разнеслось по этажам. Волк шел на меня. Скалился. Я сделал шаг назад. Хруст разбитой бутылки. Зверь тоже попятился. Из его морды торчали осколки. Его глаза — две луны — смотрели на меня. Во взгляде читалось лишь упоение. И страх.
Этот волк не манил меня в ночь. Не зазывал своим шепотом наружу. Он лишь рычал и истекал кровью. Стоило мне шагнуть навстречу, волк понесся вниз. Лапы скользили по кафелю, залитому кровью. На каждом пролете его тело билось о стены, так, словно он потерял над ним контроль.
Мне нужно было бежать за волком, в темноту, но холодная рука легла мне на плечо. Мамина хватка была как у мертвеца. С её тонких губ сорвался безмолвный крик. Я смог разобрать только «Они забрали её».
За окном выла сирена. Соседи, завернутые в халаты, стояли в тамбуре. Кто-то курил, кто-то снимал на телефон кровавые волчьи следы размером с футбольный мяч. И все они задавались вопросом: «Как волк оказался в подъезде?». Но ответ у меня уже был. Я знал, что означал тот взгляд. Ведь однажды я тоже был готов разорвать каждого, кто хотел запереть меня в хрупкой оболочке, неспособной следовать мелодии ночи.
В руках я продолжал сжимать клок волос. Я поднес его к носу. Пахло свежестью. И зимней ночью.
Когда я зашел в свою комнату, руки сами потянулись к маске волка. Я думал. Думал, что тогда чувствовала моя мама, выйдя на улицу босиком в тот жуткий мороз.
Мама сидела на кухне. Отец не пытался её успокоить. Только подливал в рюмку. Мамины слезы капали на зеркальную поверхность стола, смешиваясь с каплями водки. Я подошел сзади и обнял её. Крепко-крепко.
Внутри стало так горько. За то, что тогда я укусил её до хруста костей. Даже сквозь боль мама продолжала смотреть глазами, полными любви, когда надевала на мою волчью морду маску. Маску, что сейчас я крепко сжимал в руках.
Волки уже ждали внизу. Нет. Они всегда там были. Мне осталось их просто позвать.
Я помню, как мама что-то закричала, когда зверь ринулся к окну, как высота пятого этажа перестала пугать, а тяжёлые лапы приземлились на асфальт.
На шерсти лохмотьями висела одежда. В зубах — маска волка. Я обернулся, чтобы увидеть мамино лицо. Она напоминала меня маленького, что через щель наблюдал за ночью. Настало время бежать. Как и тогда, в детстве.
Я несся изо всех сил. Но уже не по промерзшей лесной земле, а по раскаленным летним солнцем крышам. Лапы мощнее человеческих ног с легкостью отталкивали тяжелое тело на метры вверх. Это больше походило на полет среди тысячи мерцающих огней города. Красные звезды, неоновый огонь и басы, что звучали из неспящих ночных клубов. Вместе с ревом моторов и возгласами людей они становились музыкой для моих ушей.
Запах крови сестры вел меня далеко. Туда, куда может убежать лишь новорожденный волчонок. На высотки, куда может воспарить лишь птица.
Там сбитое дыхание молодой волчицы исчезало за гулом Садового кольца. Она дрожала, сжавшись в клубок. Была напугана своей противоестественной природой. Ведь Ае место было только среди людей.
Сестра меня узнала сразу. Пошатываясь, встала и уткнулась в шею. В мягкую шерсть, чьему теплу не мешала даже духота летней ночи. Я выпустил из пасти маску, и та мягко легла на звериный лик Аи.
Волчья морда становилась лишь кошмаром юной девушки. Шерсть исчезла, а глаза больше не сияли подобно лунам. В конце концов, тот облик растает среди скучных уроков и посиделок с друзьями. Поцелуи залечат шрамы, а смех заглушит рычание. Волки больше не придут, чтобы забрать это. Об этом старший брат уже позаботится...