– Гол!
– Бля! Да как они играют! Да во дворе так никто не играет!
– А кто забил?
– Дзагоша! Рубиновцы – козлы сами себе гол привезли!
– Жёлтенькие или красненькие? – Петя тихо поинтересовался у Толика, тот пожал плечами. Из них никто не рубил в футболе.
– Короче, мужики, едем до Владика, а потом самолётом до Москвы и не ебёт! – с таким предложением Боцмана трудно было не согласиться.
Как три мушкетера они ладонями забились.
– Я всё вижу! – сообщил Шершень.
Когда вернулся Роджер и коллектив обрёл полноту, Боцман строго посмотрел на Петю.
– Петя, а сейчас, как на духу – два вопроса. Вопрос первый: что у тебя с конторой?
Петя ждал подобного и это случилось. Всё правильно, надо разрешить назревшее.
– Ничего. – Но этого, явно, было мало. – По чесноку ничего. Вызывали два раза, допрашивали, я всё про волков сказал, а больше ничего.
– Угрожали?
Петя пожал плечами.
– Вот упыри! – У Боцмана репрессировали деда и он ненавидел чекистов, как бы они ни назывались.
Выпили. Помолчали.
– А теперь второй вопрос: что у тебя с волками?
– Да тоже ничего… ну, то есть видел два раза волков. Больших. Общался с ними телепатически. Они сказали, что земля, на которой химзавод хотят построить, это их земля и что они будут убивать.
– К доктору ходил?
– Ходил! Все показатели в норме! – и только успел это заявить Петя, как у него сильно заболел живот. Он побежал в туалет.
– Вроде он в норме, – заявил Шершень.
– Он и к доктору ходил, – поддержал Роджер.
– В порядке Петя! – объявил Боцман.
– Согласен! – присоединился к большинству Толик.
Выпили за отсутствующего фронтмена группы. Однако минут через сорок Седых позеленел до синего и вызвали скорую. Довольно долго карета не могла найти в подворотнях базу. Боцман орал в трубку правильный маршрут, Шершень побежал на улицу, Роджер поддерживал Петю, а Толик разливал водку.
– Махни с солью, сразу полегчает.
Петя махнул, но не полегчало. Наконец пришли люди в синих униформах и с чемоданчиком. Врач и медсестра. Врач щупал живот и так и эдак, но не нашел признаков аппендицита. Тут ещё Петя вспомнил, что сегодня на базаре заточил шаурму. Врачи померили температуру и давление, сделали энцефалограмму. Далее врач решил, что это пищевое отравление. Медсестра вколола Нош-пу и медики уехали (от водки они отказались). Седых стало мальца получше.
Когда они вызвали такси и Петя поехал домой, он спросил у Толика:
– А выиграл кто?
– Жёлтенькие.
Петя так и не понял, кто стал чемпионом России.
А Веста не поняла его, по виду любимой женщины он понял – она зла, как сто чертей и ему полагается взбучка, поэтому Петя сделал жалостливый вид и рассказал, как отравился шаурмой и как ему плохо.
– А пахнет то водкой, – съязвила язва.
– Ну пробовали лечить водкой с солью, народный рецепт, потом скорую вызвали… – и чем он больше говорил, тем больше таяла Веста, а ведь она серьёзно хотела ему накатить. Пронесло. Но пронесло ли?..
На следующий день Пете лучше не стало, температура – высокая, живот – каменный. Утром третьего дня Веста глянула на мужика и сразу вызвала скорую. Петя посинел до черноты. Приехали врачи, уже другие и сразу же забрали Седых. С мигалками понеслись в больницу. В Приозёрске хороших больниц ровно две – первая и вторая, первая лучше оборудована, а во второй врачи ещё старой, советской школы. В этот день дежурной больницей числилась вторая, туда Петю и определили. Снова анализы и необычная просьба – побрить живот до самого низа. Петя брил там, где никогда до этого не брил. Не одно одноразовое лезвие на это извел. Волосьев было много, а опыта брить живот, наоборот, мало. А дальше его определили в палату и только-только он разложил свои вещи в тумбочку, как его попросили раздеться и в одних трусах уложили на передвижные носилки на колесиках. На лифте подняли на пятый этаж в операционную. На операционном столе Петя раскинул руки, как на кресте (руки зафиксировали, чтобы он ими не дирижировал). Далее ему что-то вкололи, а потом спросили тот ли он самый солист группы, что поет про волков. Петя не успел рассказать про свое житие бытие, как его срубило, последнее, что он помнил – рука поднесла к его лицу кислородную маску…
Лес с высокими деревьями, они уходят куда-то в бесконечность, они словно струны, на которых великаны играют громоподобный рок. Вся Вселенная – это струны, так очевидно! Почему физики об этом не знают? Откуда-то сверху по струнам-деревьям тёк и пульсировал свет, насыщенно оранжевый, как апельсиновый сок. Между деревьев что-то мелькнуло, что-то грациозное… светлая девушка-эльф… она звонко смеялась. Петя рванулся, чтобы её нагнать, но как бы он быстро ни бежал, эльфийка бежала быстрее и волосы её светлые развивались и маячили на недосягаемом расстоянии. Что-то кольнуло Петю. Он обернулся. Серая тень метнулась и спряталась за деревьями. Но краем глаза Петя засек волка. Большого, как трамвай. Так они и бежали – Петя догонял девушку, а волк догонял Петю. Лес закончился и они побежали по траве, а потом Эльфийка прыгнула с высокого обрыва и полетела, Петя прыгнул за ней и тоже взмыл в воздухе, люди летают, почему об этом не знают физики? Надо будет показать Серёге, а то ведь снова не поверит. А дуралей-волк остался с носом… но с носом ли остался волк?